Какая вторичность: жить юношей XIX века, вышедшим из Московского университета, ругнувшим Николая, а после вдруг неожиданно и оскорбительно для себя, — встретившим немецкого прагматичного торговца табаком, — довольного своим житьём-бытьём лавочника, где этот лавочник смотрит на меня и снисходительно улыбается, а я злюсь — злюсь как весь Московский, как весь Йенский университет, — как Алкей на Питтака, и всё это до смешного и скучно, — и вечно.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.