Сказ о маленьком хиросимце часть 2

Среди лиц прочих,
Грубых
И немилых,
Шестого августа,
Закутанный плащом,
Шёл по Японии
Парнишка,
С немыслимо ободранным лицом.
В лице его бездонном и усталом
Шепталась скорбь
Таких же тысячи детей,
И тех, что жить остались на земле,
И тех, кто превратились в журавлей...
Он шёл всё,
Уже взрослый и
Не малый,
Чтобы цветы к могиле возложить
Своей милой подруге журавлиной
И тем, кого уж не вернуть на землю жить.
И хиросимец взрослый
В небеса
Свой вскинул взор,
Недоуменно крикнул:
«О небо! Кто же ты! Ты друг иль враг? То журавли парят и воскресают! То по тебе летали эти черти, что города стёрли с лица земли!»
И тысячи журавликов летели,
И восклицали чьи-то имена,
И восклицали:
«Ты прощай, сестрица, это Набуко, я сестра твоя!
Прощай же, мать, живи без нас ты ладно, ведь это мы, твои сыны, и Отто, и я,
Секё!
Прощай же, брат! Ведь это я, Кики!
Прощай же, брат мой, я это, Кими!
Прощай же, друг, я ведь это, Кибо!

В этом туманном и протяжном кличе он ведь услышал эти имена, и журавлям он помахав рукою,
Был счастлив их обличью журавля.
Ну а они своим протяжным криком всё новые и новые слова
Превозносили, чтобы их услышать:
«Прощайте же, друзья! Садако — это я! Прощайте же, отец! Прощай же, Дей! Сакая! Это я!»
 

Вот так вот сказ закончился
О хиросимце маленьком,
О маленьком японце,
Что выкарабкаться
Из-под обломков Хиросимы,
Из переулков нелюдимых
И из пожаров вечной тьмы
Он душу хранить смог!
И этот сказ о людском зле,
И эта притча обо тьме
Всем людям —
Всем урок,
Чтоб люди знали впрок,
На что способно зло,
Да… Истинное зло…
И как из тьмы ищут просвет
Детишки мёртвых городов...