***

клейкость испуга пробирает до талого
разъедает оторопью нутро
по ветвистой подземке вен алая
плазма стучит гемоглобиновым метро

синапсы и нейроны некстати услужливо
изрыгают дребезжащий калейдоскоп   
фантомов; извон — в покое наружное,
утробно — мертвенно бледно

полох (да чтоб тебя, отпусти!)
петлей удавку затягивает на шее.
знал ведь: над богом сколь ни шути,
со мной у него всё равно выйдет смешнее

жар кастетом медным ударяет в лицо
ушлым финтом кулачья подпольного
слышит кто если, замолвите словцо
за прегрешения вольные и невольные

выйти всегда был готов на ножах
с кем — всё равно, хоть с целою кодлой,
но вот это вот, руку на сердце положа,
для тебя даже, отче, изощренно, подло

око видит, да зуб неймёт,
смотри, как уходит, мол, вырвав сердчишко,
передо мной ты поставил Её,
глянуть чтоб сделает что этот мальчишка

делать что — точно в церкви мечусь
брошенной духовником заарканенным,
мелом рифм рукой очерчу
круг, ворожбой одурманенный

если штрафную наливают где
за надежду треснувшую, заявляю: граждане!
вера моя сызнова идёт по п*зде,
так что требую начислить дважды мне!