Стерильность

Мой мир — выстроенный
Крошечный домик,
Где полы покрыты лайной.
Белый кафель.
Белый свет.
Белый шум в голове
Заглушает грязь внешнего.
Это не комната — это склеп,
Где я покойник и страж
Неизвестного,
Мимолётного и
Недолговечного.

Кожа — сигнализация.
Каждый порожек —
Красная зона, граница,
Которую нельзя пересекать
С немытыми намерениями.
Они несут на себе миазмы,
Липкие следы бытия,
Чешуйки чужого
Необработанного взгляда.
Прикосновение — это клеймо.
Ожог кислотой
Из молекул пота, духов, лжи
И яда.
Я счищаю его до крови,
Но пятно проступает внутри.

Не слово — а договор.
Между мной
И двойником
В отблеске кафеля.
Он оправдывает мою
Священную войну.
Я вижу кровавую бойню,
Вижу невидимые полчища,
Танцующие на кончиках их пальцев,
Липнущие к дверным ручкам,
Они оседают на всём,
Как вдохновение апокалипсиса.

Руки — скальпели,
Что вскрывают кожу
Обжигающим трепетом,
Холодящей дрожью
Я покроюсь и укрою
Себя и ближнего,
Но только временно.
Оставляют касания
Не синяк,
А метастазу чужого внимания.
Я замуровываюсь в броню
Собственной недостаточности.
Мой скафандр — отсутствие прикосновений.
Воздух — единственный допустимый посредник,
Только если он отфильтрован
И в нём нет
Лишней влаги
И вверения.

Инфекция,
Переданная через контакт,
Обволакивает пространство
В тот же миг.
Доверие — троянский конь
С миллиардами бактерий
На деревянных боках.
За все свои годы
Я его не достиг.
Я выжигаю всё это
Паяльной лампой отрешённости
И кварцем.
Моя чистота — это не идеал.
Стерильная пустота белой комнаты,
Где умирает всё, включая меня,
И я играю с ней в дартс.
В конечном итоге она найдёт меня
Под обломками.
Идеальный порядок выгравирован,
Высечен,
Вырезан
На табличке у входа.
Ничего лишнего.
Ничего живого.
Только я и мои стерильные,
Безупречные психозы,
Выкормленные
Тактильным голодом.