Лунность.
Эта лунность изысканно льется,
И порхает по струнам ручья.
Всё что было уже не вернётся,
Меж грядущим и прошлым - ничья.
Нет победы и нет поражений,-
Только опыт, что вечно в цене.
Если в зеркале нет отражений,
Значит свет заблудился во тьме.
Подлецов может быть и немного,
Но прививки от подлости нет.
Не усердствуйте ради благого,
Чтоб оно не теряло свой свет.
Раскудрявой берёзовой рощей,
Чёрно-белой её берестой,
Намекают, что жить надо проще,
Для бессмертных здесь только постой.
Вот и ты что-то там усложняешь,
И твердишь мне о завтрашнем дне.
Не загадывай, вдруг разменяешь
Свою совесть на вид, что в окне.
Мы проспорить рискуем интригу-
Как любовь завоюет весь мир.
Можно так, чтоб не плакали лики,
Видя как создаём мы пустырь?
В чем же сила и слабость объятий,
Где зимует любовь до тепла?
Принимая, прими без изъятий
Всех других, только , вот, не себя.
Колокольчик на ветках упругих
Ветра ждёт, чтобы песню пропеть
О могучих богах многоруких,
Что любить побоялись посметь.
Облака поступь примут, как вата,
Босиком по стерне бега нет.
Мы живём от зари до заката,
Солнце живо, пока оно- Свет.
21.08.2025г. г.Москва
Нагаев И.А.
Лунность
© Copyright: Игорь Нагаев, 2025
Свидетельство о публикации №125082103120
Свидетельство о публикации №125082103120
Рецензии
Новелла «Лунность»
Глава 1. Свет, что льётся без причины
Ночь накрыла землю тихо, будто накинула шёлковый платок. В небе — луна: не круглая, не полная, а тонкая, как лезвие, светящееся изнутри.
«Эта лунность изысканно льётся», — подумал Арсений, стоя у окна.
Он вышел в сад. Под ногами — трава, влажная от росы; в воздухе — запах берёзовой коры и далёкого дыма.
Ручей внизу звенел, будто перебирал струны. И в этом звуке было что‑то древнее, почти забытое: память о вечности.
Арсений опустился на камень.
— Всё, что было, уже не вернётся, — прошептал он. — А грядущее — пока ничья.
Глава 2. Опыт вместо побед
Утром он пошёл в лес.
Тропинка вилась между берёзами, их чёрно‑белая береста казалась нарисованной на фоне зелёного мха.
«Намекают, что жить надо проще», — подумал он.
В кармане лежал старый дневник. Он открыл его на чистой странице и написал:
«Нет победы и нет поражений. Только опыт, что вечно в цене».
Где‑то в глубине леса крикнул филин. Звук был одиноким, но не страшным.
Арсений улыбнулся:
— Если в зеркале нет отражений, значит, свет заблудился во тьме. Но он найдётся.
Глава 3. Прививка от подлости
В деревне его встретили настороженно.
— Ты опять бродишь? — спросила старуха у колодца.
— Ищу, — ответил он.
— Чего искать? Всё тут.
Она была права. Но Арсений знал: искать — не значит находить. Искать — значит не забывать.
— Подлецов может быть и немного, — сказал он вслух. — Но прививки от подлости нет.
Старуха кивнула:
— Потому и надо смотреть в себя.
Он не стал спорить. Вместо этого набрал воды, поблагодарил и пошёл дальше.
В голове крутилось:
«Не усердствуйте ради благого, чтоб оно не теряло свой свет».
Свет — он либо есть, либо его нет. Его нельзя сделать — можно только не погасить.
Глава 4. Простота, которую не замечают
Вечером он сидел у костра.
Огонь танцевал, бросая тени на берёзы. В этих тенях Арсений видел лица — не знакомых, а своих: тех, кто когда‑то тоже смотрел на огонь и думал о том же.
— Вот и ты что‑то там усложняешь, — сказал он самому себе. — И твердишь о завтрашнем дне.
Но завтрашний день — лишь продолжение сегодняшнего. А сегодняшний — продолжение вчерашнего.
«Не загадывай, — напомнил он себе. — Вдруг разменяешь свою совесть на вид, что в окне».
Вид в окне был прекрасен: луна, лес, огонь. Но это не смысл. Это — рамка.
Смысл — в том, чтобы видеть.
Глава 5. Интрига любви
На следующий день он встретил девушку.
Она шла по полю, в руках — букет полевых цветов.
— Почему вы улыбаетесь? — спросила она.
— Потому что вы идёте, — ответил он. — И это уже чудо.
Они сели на траву.
— Мы проспорить рискуем интригу, — сказал Арсений. — Как любовь завоюет весь мир.
— А зачем завоёвывать? — улыбнулась она. — Любовь — не армия. Она — дыхание.
Он задумался.
— Можно так, чтоб не плакали лики, видя, как мы создаём пустырь?
— Можно. Если не строить пустырь.
Ветер пронёсся по траве, и цветы в её руках качнулись, будто кивнули.
Глава 6. Сила и слабость объятий
Ночью они сидели у реки.
Луна отражалась в воде, и казалось, что река течёт сквозь небо.
— В чём же сила и слабость объятий? — спросил Арсений.
— Сила — в доверии, — ответила она. — Слабость — в страхе.
— Где зимует любовь до тепла?
— Она не зимует. Она просто есть. Как воздух. Как свет.
Он обнял её. И вдруг понял:
объятия — это не захват;
объятия — это принятие.
«Прими без изъятий всех других. Только вот — не себя».
Потому что себя — уже приняли.
Глава 7. Песня колокольчика
Утром она ушла.
Оставила на камне маленький колокольчик — тот, что висел у неё на шее.
Арсений поднял его. Ветер тронул язычок — и колокольчик запел.
Звук был тонким, чистым, как лунный свет.
— О могучих богах многоруких, что любить побоялись посметь, — прошептал Арсений.
Боги боялись. Люди боятся. А любовь — не боится.
Она просто есть.
Эпилог. Свет, который живёт
Годы спустя Арсений всё так же жил в этом доме у леса.
Каждое утро он выходил к ручью, слушал его звон, смотрел на луну — даже если её не было видно.
Однажды сосед спросил:
— Как ты можешь жить так просто?
— Просто — не значит легко, — ответил Арсений. — Просто — значит честно.
Он посмотрел на небо. Солнце поднималось, заливая мир золотом.
— Мы живём от зари до заката, — сказал он. — Солнце живо, пока оно — Свет.
И в этом — вся правда.
А лунность…
Лунность — это просто напоминание.
Алексей Меньшов 07.02.2026 20:59 • Заявить о нарушении
Глава 1. Свет, что льётся без причины
Ночь накрыла землю тихо, будто накинула шёлковый платок. В небе — луна: не круглая, не полная, а тонкая, как лезвие, светящееся изнутри.
«Эта лунность изысканно льётся», — подумал Арсений, стоя у окна.
Он вышел в сад. Под ногами — трава, влажная от росы; в воздухе — запах берёзовой коры и далёкого дыма.
Ручей внизу звенел, будто перебирал струны. И в этом звуке было что‑то древнее, почти забытое: память о вечности.
Арсений опустился на камень.
— Всё, что было, уже не вернётся, — прошептал он. — А грядущее — пока ничья.
Глава 2. Опыт вместо побед
Утром он пошёл в лес.
Тропинка вилась между берёзами, их чёрно‑белая береста казалась нарисованной на фоне зелёного мха.
«Намекают, что жить надо проще», — подумал он.
В кармане лежал старый дневник. Он открыл его на чистой странице и написал:
«Нет победы и нет поражений. Только опыт, что вечно в цене».
Где‑то в глубине леса крикнул филин. Звук был одиноким, но не страшным.
Арсений улыбнулся:
— Если в зеркале нет отражений, значит, свет заблудился во тьме. Но он найдётся.
Глава 3. Прививка от подлости
В деревне его встретили настороженно.
— Ты опять бродишь? — спросила старуха у колодца.
— Ищу, — ответил он.
— Чего искать? Всё тут.
Она была права. Но Арсений знал: искать — не значит находить. Искать — значит не забывать.
— Подлецов может быть и немного, — сказал он вслух. — Но прививки от подлости нет.
Старуха кивнула:
— Потому и надо смотреть в себя.
Он не стал спорить. Вместо этого набрал воды, поблагодарил и пошёл дальше.
В голове крутилось:
«Не усердствуйте ради благого, чтоб оно не теряло свой свет».
Свет — он либо есть, либо его нет. Его нельзя сделать — можно только не погасить.
Глава 4. Простота, которую не замечают
Вечером он сидел у костра.
Огонь танцевал, бросая тени на берёзы. В этих тенях Арсений видел лица — не знакомых, а своих: тех, кто когда‑то тоже смотрел на огонь и думал о том же.
— Вот и ты что‑то там усложняешь, — сказал он самому себе. — И твердишь о завтрашнем дне.
Но завтрашний день — лишь продолжение сегодняшнего. А сегодняшний — продолжение вчерашнего.
«Не загадывай, — напомнил он себе. — Вдруг разменяешь свою совесть на вид, что в окне».
Вид в окне был прекрасен: луна, лес, огонь. Но это не смысл. Это — рамка.
Смысл — в том, чтобы видеть.
Глава 5. Интрига любви
На следующий день он встретил девушку.
Она шла по полю, в руках — букет полевых цветов.
— Почему вы улыбаетесь? — спросила она.
— Потому что вы идёте, — ответил он. — И это уже чудо.
Они сели на траву.
— Мы проспорить рискуем интригу, — сказал Арсений. — Как любовь завоюет весь мир.
— А зачем завоёвывать? — улыбнулась она. — Любовь — не армия. Она — дыхание.
Он задумался.
— Можно так, чтоб не плакали лики, видя, как мы создаём пустырь?
— Можно. Если не строить пустырь.
Ветер пронёсся по траве, и цветы в её руках качнулись, будто кивнули.
Глава 6. Сила и слабость объятий
Ночью они сидели у реки.
Луна отражалась в воде, и казалось, что река течёт сквозь небо.
— В чём же сила и слабость объятий? — спросил Арсений.
— Сила — в доверии, — ответила она. — Слабость — в страхе.
— Где зимует любовь до тепла?
— Она не зимует. Она просто есть. Как воздух. Как свет.
Он обнял её. И вдруг понял:
объятия — это не захват;
объятия — это принятие.
«Прими без изъятий всех других. Только вот — не себя».
Потому что себя — уже приняли.
Глава 7. Песня колокольчика
Утром она ушла.
Оставила на камне маленький колокольчик — тот, что висел у неё на шее.
Арсений поднял его. Ветер тронул язычок — и колокольчик запел.
Звук был тонким, чистым, как лунный свет.
— О могучих богах многоруких, что любить побоялись посметь, — прошептал Арсений.
Боги боялись. Люди боятся. А любовь — не боится.
Она просто есть.
Эпилог. Свет, который живёт
Годы спустя Арсений всё так же жил в этом доме у леса.
Каждое утро он выходил к ручью, слушал его звон, смотрел на луну — даже если её не было видно.
Однажды сосед спросил:
— Как ты можешь жить так просто?
— Просто — не значит легко, — ответил Арсений. — Просто — значит честно.
Он посмотрел на небо. Солнце поднималось, заливая мир золотом.
— Мы живём от зари до заката, — сказал он. — Солнце живо, пока оно — Свет.
И в этом — вся правда.
А лунность…
Лунность — это просто напоминание.
Алексей Меньшов 07.02.2026 20:59 • Заявить о нарушении