От имени новой поэзии

Поллюция — это непроизвольный, бесконтрольный, ночной сброс. Не акт любви. Не зачатие. Не диалог с другим телом. Просто организм избавился от излишка. Ровно так этот текст: язык избавился от излишка амбиций. Ни читателя, ни смысла, ни формы — только мокрое пятно на простыне, которое автор выносит на публику и говорит: «Смотрите, я поэт».

«Я невъ.бенный такой поэт» — это не начало поэмы. Это утренний крик в пустую квартиру. Не «я создал», а «я кончил».
«Светоч всех новых истин» — светоч? Скорее ночник, при котором видно пятно. Истин ноль. Есть рефлекс.
«Эвтерпа Mynet» — муза не пришла. Пришёл поисковик. И тот латиницей, чтобы мама не поняла. Это не эпатаж, это онанизм в ванной.
«Пегас в луже» — единственный живой образ. Но он живой именно потому, что случайно признался: вдохновение валяется, загнано, не летит. Это не поэзия, это посткоитальная грусть, только коитуса не было.
«Клал я с пизанской башни» — после сброса обычно тянет на подвиги. Тут подвиг — нагадить в текст и назвать это позицией.
«Всех остальных просто на кол» — агрессия от неудовлетворённости. Не бунт, а злость на то, что никто не хочет смотреть на простыню.
«Девкам смазливым так в уши nassu» — фантазия осталась фантазией. В реальности — только буквы. И те латиницей.
«Дар мой великий летит к небесам» — у поллюции тоже есть динамика. Но она не долетает до небес. Она впитывается в ткань.

Поллюция — не грех. Это физиология. Но её не публикуют. Поэзия — это когда есть партнёр: язык, читатель, ритм, смысл. Когда есть зачатие. Здесь партнёра нет. Читатель — не партнёр, а салфетка. Автор использовал его и выбросил. Поэтому после текста не остаётся ничего, кроме раздражения и запаха.

Это не новая лирика, это энурез амбиций.

Дмитрий Клеонов   26.09.2026 23:20   •   Заявить о нарушении