Путешествие Митрофана

Хоть малость!
Но, быть может
не стоило себя
меча лишивши ножен
испытывать огня?
Хотя, и откровений
откуда, право, взять
душевного свершенья
коль жизни не предать?!


ПРОЛОГ

Вас приветствую я, Други!
Я вам сказку написал
О нелёгкой, о дороге
откровение подам
Расскажу за Митрофана
Он Судьбинушку свою
исповедал «Атаманом»
в нам неведомом краю!

Но, от кровушки уставши
утомившись грабежа
словно феникс он восставши
выбрал новые брегА
Непонятные вначале
Но, ведомый он Судьбой
отрицая все печали
устремился за мечтой!

Лишь простите, коли ради
сотворения строки
мне сложилось, на показе
как случалось супостатье
не в уделы беспредела
и подобного пути
а для рифмы и для дела
дать волнения души!


ГЛАВА I
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«Ой, заветное ты сердце!
Ой, да сбудется тобой
отвориться если дверца
сокровенное со мной?
Изменяю на душе я
Отрекаюсь от всего
И обратную уже я
не имею заодно!»

Исповедавшись до новых
до неведомых брегов
до столичного простора
до собрания шумов
душегубы и злодеи
изменили свою жизнь
Устремления имея
чтобы дельному служить!

И хотелось бы сейчас
мне поведать о героях
исполняют что рассказ
некой сказочною долей
Кто пошёл за Атаманом
Кто Судьбинушку свою
исповедал не наганом
в нам неведомом краю

Самый малым и удалым
Цыганёнок среди них
был в рубахе красно-алой
на попрание ткачих
Пряди - чёрная утроба!
Брови - ночи пелена!
Золотая в ухе проба!
И свободная душа!

Двое, Сенька и Егорка -
это парни, вам скажу
что весомая заслонка
от плохого по уму!
Эти двое - из братишек
кто, по крепости в плечах
разбивают и дровишки
не смущаясь в кулаках!

Двое, Ваня и Ерёма -
душегубы ещё те
Ни сдержали их оковы
ни в Сибири, ни в Тайге!
А владение ножами -
то отдельный разговор
Если вы им угрожали
пожалеете о том!

Ну, и двое - это те
кто слагается не меньшим
И, по силе, их совет
делал сложное простейшим!
И Матвейка, и Захарка -
вроде милые мужИ
Но одно скажу - Однако
не ищите их души!

А, чтоб далече стихами
было легче излагать
их «Доверия» меж нами
я изволю называть
Ведь кому, исполнив сердце
можно жизнь свою вручить
как ни тем, кто эту дверцу
смог доверием отворить!

И, конечно, Митрофан!
Ох, вы знаете о нём
умолчал бы я и сам
оставаясь при своём!
Но его уж разрешите
мне по-свойски величать
Исповедуя страницы
буду «Фаном» называть!
_

Жили вместе, Не тужили
И в работах день за днём
они новому служили
исполняло что их дом
И поля они пахали
И по дереву могли
изваять такое сами
что не стыдно поднести

Ох, не сразу, право, бросьте
им умения дались!
Было так, что ныли кости
и сомнения краслАсь
Но, как сядут вечерами
под веселые «ля-ля»
так такое выдавали
вспоминая тяжбы дня

Вот, примером, чтобы ради
понимания причин
почитайте, что до братий
исповедал им один
Было вечером то тёмным
пред камином, пред свечой
Цыганёнок несмышлёный
отворялся как душой

- Ну, и день! Сегодня понял
как же сложно добывать
коли края для угодий
в свете дня да не видать!
Про мозоли? - Ой, да ладно!
- не судьбинушка роптать!
Это, даже и отрадно
чтоб мужское не терять!

Но, когда меня, Цыгана
запрягают, да пахать
на душе зияет рана
кою мне не передать!
Не моё - оно занятье!
Я - свободою горю!
Извините меня, Братья
если глупость говорю!»

- Ты, Родимый, той работой
что сегодня выполнял
отводил от нас невзгоды
И мужское не терял!
И за это величаем
хоть румынских ты кровей
омывая вечер чаем -
«Самым лучшим из людей!»

И, хоть было в этих людях
столько прошлого греха
уверяю, в той минуте
только дело - голова!
А иные же причины
и суждения по ним -
это признак дурачины
оскверняющей наш мир!


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Как-то летом, да в субботу
да на рынок, поутру
повезли они работу
что скопилась на возУ
Там и разные поделки
И посуда там была
Шкуры соболя и белки
И носила что пчела

Но в пути, на месте съезда
где дорога так узкА
повстречался им Уездный
поспешавший с далека
И, каретою богатой
не желая объезжать
он, крича, ругаясь матом
стал героям угрожать

- Ну-ка, сгинули с дороги!

- А не сам бы ты пошёл?!

- Накажу! Сломаю ноги!

- Эдак, дурней он нашёл!

Митрофан, не растерялся
Он поводья ухватил
И в канаву, грязну яму
ту карету проводил

- Вы чего тут учудили?
Ох, я вам! Да по шеЯм!
Вы какого сотворили
и карете, и коням?
Кто в ответе? - Отзовись!
И престань передо мной!
Поклонись, И извинись!
И покайся головой!

- Ох, и любо же мне стало
как тебя я услыхал!
Сразу вспомнилась забава
как ума я прибавлял!
Хочешь, чтобы отозвался?
Так и выслушай меня!
Раз на грубость подписался
буду груб с тобой и я!

Тут, пять конники, из стражи
что карету стерегли
поспешили в эту кашу
Но хватили тумаки
Ведь, поправо, Митрофана
три Доверия из тех 
кто, бывало, и наганом
добывали весь успех!

Но деталей вам не стану
в эту сказку доносить
а не то и сам устану
тою дракой веселить
Лишь отмечу, что итогом
у попытки пятерых
стало множество задора
у Доверий, у лихих!

- А теперь же, Воспитатель
буду я тебя учить
Стану разума податель
чтобы дельное сложить!
Вот смотри на это небо
на поля и облака 
Разве видишь ты проблему
для такова пустяка?

Так, почто же ты, Мерзавец
порешил свою, да власть
как гавнюк или засранец
на попрание пихать?
Может, духом соберёшься
и прощение у нас
не кривляясь мерзкой рожей
сложишь таянием фраз?

А Уездный, улыбаясь
и с хитринкою глядя
лишь ответил, уклоняясь
чтобы вывернуть себя

- Вот сижу я и любуюсь
Вижу небо, облака
Уж прости, кольми волнуюсь
чуя взоры у виска!

А давай-ка мы в палаты
да с тобою поспешим?
В те, куда мне очень надо
где мы тонкости решим!
Или, может, ты не в духе
на вопросы отвечать
если будут мои слуги
за хибот тебя держать?

 - Жаль, конечно, очень схоже
не слагаются у нас
для беседы осторожной
основания сейчас!

И добавив для Доверий -
«Парни, это не про вас!»
Отметая он сомненья
подписался в этот фарс!


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

День на следующий, утром
добрались они дворца
Где у Фана, на минуту
запечалилась душа -
«Может, зря я и вписался?
Ах, шальная голова!
Всё в войну не наигрался
я за многие летА!»

Входят в зал, красивой формы
в очертаниях колон
под загадочные взоры
и догадок перезвон -
«Это кто ж сюда явился
разодетый, как халдей?
Может, дверью он ошибся?
Или обществом людей?»

Митрофан же, понимая
что не рады тут ему
лишь головушку склоняя
отвечал им посему

- Дня вам доброго желаю
чинный двор и господа
И на мудрость уповаю!
Потому то и сюда
для решений разногласий
мы явились поутру
Просим милости у власти
чтоб судили по умУ!

Но Уездный, как услышал
понимая в чём же суть
нА два шага вперёд вышел
чтобы вывести на муть
И завёл таких он бредин
словно бешенный лепить -
Мне рассказывать намедни
не судьба, чтоб нагрешить!

Лишь отмечу, что мужчина
не являет собой честь
если, пользуясь он чином
исполняет только месть!
_

Вдруг, собранье замолкает
И выходит Господин
И на Фана так взирает
словно он бы и один
Взгляд скользит его украдкой
Он касается души
И таинственной загадкой
исполняет он Судьбы

После, глянувши по залу
добавляет: «А теперь
попрошу я пыла-жару
удалить за эту дверь!
Ну, а ты, который явлен
для потехи и стыда
подойди для назиданья
чуть поближе-ка сюда!»

Исполняя эту волю
Фан, до трона подойдя
затихает, И, невольно
изменяется лица
«Это ж как оно случилось?
Как же вляпался то я?
Ой ли, прошлое свершилось 
наказаньем для меня?!»

Господин же, наклоняясь
и слезы не утая
лишь добавил, улыбаясь -
«Вот и встретил я тебя!»
И, как близкого, обнявши
И прижавшись до груди
На минуте задержавшись
исповедал от души

- Не пугайся, милый Друже
в том, увидел как меня
Я тобой был разбужен
И обрёл в себе огня!
Мне исполнилось при встрече
нашей давней во лесу
чем по жизни я отмечен
Сотворить что я смогу!

Много хочется поведать
Ну, да ладно, не сейчас!
Лучше дай-ка мне ответы -
Оказался как у нас?
Добрым делом ли ты нынче
занимаешься? Аль, вновь
заиграла в твоей жиле
необузданная кровь?

- Много в жизни изменилось
Я былого отошёл!
И на сердце замирилось
И полезное нашёл! 
И теперь у нас станица -
не разбойников вертеп
Днём и нощно там твориться
только доброе из дел!

 - Мне отрадно это слышать!
Ведь, не скрою, я тебя
так желал давно увидеть
без разбойного клейма!
И желаю, за былое
чтобы царству ты служил
Исполняя нашу волю
нечто важное свершил!

Есть нелёгкое заданье
на границе той земли
где с соседями желаю
мирный дОговор найти
А у них другие нравы
и суровые вожди
Потому, и, с пыла-жару
не решаемся идти!

Но уверен, мой Спаситель
я в умении твоём
Потому и в их обитель
ты отправишься послом!
Только, вкратце, в завершенье
дабы сгладился курьёз
ты развей мои сомненья -
«Что с Уездным за вопрос?»

 - Да, какие там сомненья!
отвечал же Митрофан
Так, поправкой к поведенью
я до совести взывал!

- Ну, да ладно, я услышал!
Буду править по уму -
Чтобы чистым бы ты вышел
А его я накажу!

И, всего одним лишь словом
дал команду воротить
ожидавших, Чтобы снова
их решеньем поразить
Было это величаво
и красиво, Как слова
залом полным прозвучали
наказУя подлеца

- Для тебя, уездный Муже
подаю такой приказ -
На строительствах послужишь
работягою для нас!
Ну, а прочим, как уроком
назиданием моим
будет оное - «Пороком
вы отправитесь за ним!»
_

Вновь оставшись в этом зале
Господин и Митрофан
весьма долго рассуждали -
«Как исполниться послам?
Как им лучше приодеться?
Как подарки поднести?
И, конечно, как чудесно
мировую обрести!»

А, как вышли, чтобы Фана
на свершенья проводить
так, и стража, и охрана
испытали нову прыть
Залетают, всей толпою
семь Доверий на конях
И, тяжёлою рукою
дали прыти в кулаках

Фан лишь чудом увернулся
чтоб его да не «спасли»
А потом он усмехнулся
И добавил таковы -
«Парни, хватит, прекратите!
Ох, и крепкие же вы!
ГоловЫ вы опустите
И забейте на умы -

Мы уже, да по приказу
стали важные чины
Но не всё нам и не сразу
подаётся для мечты!
Посему, прошу я, Братья
извинений принести
Мы теперь одною ратью
исповеданы идти!»
_

Воротившись они дома
пообщавшись вечерком
положили, за основу
как им действовать потом

«Ты, Цыган, поправо будешь!
Будешь верною рукой
Знаю, многое добудешь
если встретимся с нуждой!

Ты, Захар, как самый ушлый
и по хитростям мастак
для того нам будешь нужный -
Чтоб не пали мы впросак!

Ты, Ерёма, да с Иваном
будьте бдительны на том -
Чтоб враги нас не достали
ни ножом, ни кулаком!

Ну, а, Сенька и Егорка
вы - весомый аргумент!
Вы - последняя заслонка
и решающий момент!

Ты ж, Матвейка, остаёшься
за хозяйство отвечать
Знаем, много добьёшься
коль не станешь сачковать!»

После были разговоры
и мечтания о том -
как, с Матвейкиных задоров
не узнают они дом
Но, не скрою, и мечтанья
среди смеха, были те -
Как Матвейкины старанья
станут болью на челЕ!


ГЛАВА II
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Как же сладостна дорога
ожиданием всего
что недолгим уже сроком
будет многое дано
Будет новое начало
Будет светлое в сердцах
И благое обвенчает
исповедуя в умах!

Митрофан, от чувства тая
слов не в силах удержать
лаской сердца насыщая
начал душу изливать -

«Братцы, любо же мне с вами
находится на пути
Исповедуя стараний
чтобы истину найти
И хотелось бы отметить
на душе не утая -
Что живу на этом свете
в том и вас благодаря!»

А Доверия, тому
лишь невольно улыбаясь
добавляли, на духУ
как родному раскрываясь -

«Нам, во множестве скитаний
от Судьбинушки свелось
что тобою Митрофане
это чудо зачалОсь!
И хотели бы отметите
не лукавя, не тая -
Что живём на этом свете
благодарствуя тебя!»
_

День проехали, Шестой
Полагаясь в той дороге
лишь на то, что не впервой
стремена согрели ноги
На седьмой же им такое
повстречалось на тропе -
Умолчать о том, худое
сотворил бы я себе!

Им дорожку преграждают
трое крепеньких мужчин
И телегу подгоняют
в исключение причин
По кустам крадётся шелест
Ветки листьями дрожат
Там и тут, селя смятенье
проскользает чей-то взгляд

А с отвесного оврага
раздаётся и приказ -
«Эй, нам денег только надо
не чудите вы сейчас!
И не думайте, что с вами
мы изволим пошутить
Отдавайте лучше сами
чтоб греха не сотворить!»

Митрофан же, улыбаясь
отвечал им посему -
«Сожалею, даже каюсь
но того не возмогу!»

И, до кучи, шесть Доверий
заявляют: «Мы, да вас
окунём до суеверий
чтоб не лаяли на нас!»

И, при этом дерзновенье
повисает тишина
Но уже через мгновенье
разрывается она -
«АТАМАН!!! Да ты ли это?!
Как же мы, да во лесу
угрожая пистолетом
заарканили лису?!!

Атаман, да как же рады
мы тебя, да увидать!
Вот же выдалась отрада
что не в силах передать!
Коли в силах, вороти!
Вороти нас до себя!
Утомила нас рутина
Надоело это вся!»

Атаман и шесть Доверий
понимая их удел
попросили только время
на решение дилемм
И, чутка посовещавшись
размышляя о былом
на минуте задержавшись
отвечали им потом

- Поезжайте до Столицы
что неделя на восток
Там Матвейкина станица
даст занятий и куток!

- Благодарствуем сердечно
И не смеем возражать!
Обещаем, небеспечно
будем дело созидать!

Ну, а после, вся дорога
то и дело, двадцать дней
через песенные ноты
исповедала путей
Там и прошлое в припевах
Там раздольные поля
О мужАх там и о девах
И о прочем там слова!


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Вскоре прибыли до Ханства

- Тут, иные купола!

- Да уж, разница в убранстве!

- То ли дело, ляпота!

- Да и люди тут другие!

- Да и нравы, знамо те -
что, по строгости, шальные
и суровы в простоте!

- Потому, и попросил бы
повнимательней я вас
искушаться до причины
что доносится из фраз!

Разместились на подворье
рядом с красочным дворцом
Ожидая доброй воли
чтобы приняли послом…
_

Месяц мИнул, Нет ответа

 - Что-то в гости не зовут?

- Ох, не добрая примета
коли маемся мы тут!

- Может, стоит воротиться?

- Хватит времечко томить!

- Дома верная станица
Там налаженная жизнь!

- Да чего вы приуныли?
заявляет им Захар
Столько тут уже пробыли? 
Пустоте ли это дар?
Важно вызвать, интересом
любопытство для мужчин
Чтоб явилось бы уместным
донесение причин!

И, к Цыгану обращаясь
указав на ипподром
он, улыбкой насыщаясь
излагает же о том -
«Ты, Братишка, как заветный
и умелый по коням
сотвори-ка им ты сцену
чтобы тронулась сердцам!»

И Цыган, завивши пряди
улыбаясь посему
добавляет на раскладе:
«Это, Братики, могу!»
Он подходит, И спокойно
разъярённому коню
тянет руку и поводья
Что-то шепчет он ему

Конь, головушкой склоняясь
и внимая ко словам
зачарованный, смиряясь
разрешает ему сам
И узду себе накинуть
И поводий подцепить
И Цыгану он, за милость
дал свободу ощутить!

И галопом вдоль трибуны
пронеслись они вдвоём
Восхищая этим чудом
всех собравшихся при том

Хан, узревши это диво
обмирает на устах

- Ах, как сладко! Как красиво!
Кто же этот Хулиган??

А Цыган, красивой прядью
да по ветру, да волос
исполняясь ровной гладью
лишь усиливал курьёз

Митрофан же, с остальными
словно лисы подкралИсь
И словами расписными
они Хану разлились

- Мы приехали из Царства
от границы, от земли
где, не зная к вам коварства
делим радости во дни
И желали бы мы с вами
тою радостью сейчас
поделиться, как с друзьями
Обозначивши указ!

- Что ж, давайте всё обсудим 
И подпишем мы указ!
Будем сродные мы судеб
И приветливые глаз!
А на время обсуждений
приглашаю вас к себе
Чтоб не веяло решенье
суетою в голове!

И, заехавши в палаты
во красивейшем дворце
наши парни стали рады
и весёлыми в лице
Началось такое время
где шикарная среда
исполняя провиденья
много лишнего внесла…


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Как-то ночью, к ним Ерёма
залетает, что чумной
И, посланием со стрёма
возбуждает всей душой -
«Ох, вставайте же, Братишки!
К нам беда сюда идёт!
Так выходит, что картишка
не очко нам выдаёт!»

А за ним, как на охоту
залетают десять рыл
И, закрыв пути-отхода
обозначили свой пыл -
«Нам не мира с вами надо!
Мы желаем враждовать!
Грабить, резать - вот услада
Жаждем крови испытать!»

Митрофан, вскочивши первым
ухватившись за ножи
вспоминая жизни меру
отвечал им таковЫ -
«Ах, иуды! Ах, злодеи!
Что ж надели то вы?
Вы же клЯлись нам намедни
в веки-вечные любви!»

А за ним и шесть Доверий
вспоминая о былом
показали, да, со рвеньем
все умения с ножом
Там и крови было море
Там и доблесть, и тоска
Было там, увы, и горе
Там и смертушка была…
_

И проснулся весь дворец
от такого представленья
Поспешивши в тот конец
где вершилось дерзновенье
Где в ночи, да на чужбине
семь «отъявленных» мужей
исповедали, кем были
через лезвия ножей!

Хан и стражники, в порыве
лишь к палатам подойдя
стали словно бы немые
этих видов обретя
В куче тел, в кровавых лужах
и без видимых причин
бездыханные уж туши
исповедали мужчин

Феофан же, поднимаясь
из поверженных врагов
кровью алой умываясь
дал им пищу для умов -
«Мы гостями в этом Ханстве
появились у тебя
А сейчас, в таком убранстве
лицезрей же ты меня!

Эти подлые злодеи
появившись в темноте
нас порезать захотели
Заклинаясь о войне!
И теперь твоя лишь воля
только слово от тебя
исповедует нам долю
И кем станем мы послЯ!»

Хан, увидев в Митрофане
нечто новое, сказал -
«Уверяю, об обмане
я не ведал и не знал!»

И, позвавши новой стражи
чтоб порядок возродить
поспешил туда, где важным
было прочих усмирить…
_

И настигло откровенье
И накрыла тишина
И настало её время
И заплакала душа!

У Ерёмы и у Сеньки
на телах лишь синяки
Два, аль три ещё пореза
Да под глазом тумаки

У Захарки, как и в детстве
половина из зубов
Но не станет это место
зарождением обнов

У Ивана семь порезов
и распорота щека
А Егорка, под замесом
улетел на облака

И Цыган, с красивой прядью
бездыханный, у двери
исповедал на рубахе
струи вражеской кровИ!

Митрофан, в сие не верив
слёз не силах удержать
средь оставшихся Доверий
начал душу изливать -

«От чего цена такая?
Что за прОклятая жизнь?
Неужели, конца-края
мне насилий не сложить?
Или всё же удосужил
сотворил меня Господь
чтобы я, кровавым мужем
исполнялся вновь и вновь??»


ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Через сутки в тронном зале
и в присутствии чинОв
огласили все детали
новых жизненных основ -
«Наш указ одной строкою
будет писан в этот час -
Закреплённое на крОви
не нарушится у нас!»

Фан и четверо Доверий
не роняя громких слов
посему, во завершенье
поклонились до особ
И отправились до дома
до родимой сторонЫ
И звучанием подковы
мысли грустию сошли

По дороге, выбрав место
схоронили и друзей
И, скажу вам, было честным
это горе у людей
Было семеро в начале
на заветном на пути
А теперь двоих печалью
исповедали они

Для Егорки, за горою
у подножия скалы
сотворили, да плитою
память силы и любви -
«Ты, Егорка, был стеною
и примером для друзей!
Ну, а нынче твоя доля
среди лучших из людей!»

А Цыгана с края поля
схоронили в тех местах
где, как ветры, вольной волей
скачут кони на лугах -
«Ты - Душа нам и Отрада!
Ты - Улыбка на устах!
И теперь твоя награда -
Божья милость в Небесах!»


ГЛАВА III

Воротившись до станицы
до родимой, до земли
словно чудной небылицы
исповедались они -
Как злодеи и бандиты
душегубы и ворЫ
пОтом праведным омыли
пИлы, плуг и топоры!

Фан, немного отдохнувши
и помЯнувши друзей
подтянул других за уши
И озвучил им идей -

«А теперь же я желаю
чтобы вы, да для себя
лишь благое наживали
благосклонностью Царя!
Хватит души нам калечить!
Хватит совесть усыплять!
Будет утро, станет вечер
только дельное давать!»

И, одевшись поприличней
чтобы глаз не возбуждать
поспешил он, Дабы лично
всю «добычу» передать -
Мирный договор, на веки
ну, а может быть, и нет
что сложили человеки
исполняясь мерой лет

Господин, встречая Фана
был весёлым на устах
Но, цена как прозвучала
изменился на очах -

«Сожалею за Цыгана!
И Егорку дюже жаль!
Будет повод для стакана
чтобы скрасилась печаль!
Не желал того я, право
И не ведал я о том!
Но политика коварна
Это сложное умом!

Через многое придётся
нам с тобою перейти
Мы нелёгкого сочтёмся
исповедуя пути
Потому, и назначаю
как того я и желал -
Чтобы ты всегда по право
мне советы подавал!»
_

Ну, а после, скажу я
чувств высоких не тая
Митрофановы Доверья
их уж стало на то время
два десятка молодцов
и завидных женихов
исповедали делами
ставши видными мужами
необъятное строкою!

Но о том я вам открою
чуть немногим, погодя
Не судите же меня!
Ведь красивые мечты
из далёкой стороны
исповедуясь пера
моя сказка принесла!
Хоть, и право же, она
дюже скорбною была…


ЭПИЛОГ

Накатила на меня
непонятная мыслЯ -
То ли повод, то ли блажь
жизни пройденной мираж?

Я скитался по домам
по притонам и дворцам
И в шалманы заходил
где веселью угодил!
Был я сродником и кражи
И души бывало даже
я чужой не пожалел
выбирая свой удел!

Был на ветхом я пути
Смог бессилие найти
Смог и стужу переждать
согреваючи кровать!
И настилом из цветов
опускался до льстецов
Красноречием туманов
постигая сих обманов!

А теперь то поминать
ой ли, тема горевать?
То ли повод, то ли блажь?
То ли жизнь, а то ль мираж?!