Свет в горсти - Альманах 45 Параллель

     Альманах 45 Параллель N15(648) 1 августа, 2025 год


     * * *

То, без чего не прожить, –
Блик ускользающий, тайна –
Может покоя лишить,
Если коснётся случайно...

Встанешь на цыпочки, вверх
Тянешься деревом, птицей:
Вдруг да познанья орех
С неба сорвётся зарницей

В руки... Закроешь глаза:
Вдруг да увидится сердцем
То, что за всполохом, за
Кем-то закрытою дверцей...


     * * *

     Я буду метаться по табору улицы тёмной...
                Осип Мандельштам

 

Ни слова, ни буквы ещё в новогодней тетради...
Так хочется счастья себе пожелать и другим!
Но стянуто горло строкою, как шарфом тугим, –
«И только и свету – что в звёздной колючей неправде».

Кто скажет мне, Господи Боже, чего же я ради
Вдруг вспомнила эту больную и дивную речь?
Сумела лишь сердце обжечь и слезами истечь:
«И только и свету – что в звёздной колючей неправде».

Хоть кто-нибудь эту строку ледяную исправьте,
Направьте извозчичьи санки дорогой другой!
Пусть Осип Эмильевич едет, счастливый, домой
К столу новогоднему; к свету – к единственной правде...


     * * *

И свет заснёт, и звук замрёт,
И запах спрячется куда-то.
Но что-то в плен тебя берёт,
Не отпускает... Чем богата

В глухую нищенскую ночь
Душа становится? Не тем ли,
Что невозможно превозмочь
В себе дыханья слова? Внемлешь

Ему, неслышному, – и вдруг
Тебя коснётся дуновенье –
Возникнут запах, свет и звук,
И ритм его сердцебиенья.


     * * *

«Ау, Невозможное, где ты?» – окликнешь...
Да разве жар-птицу словами заманишь?
Да разве же в тайну бессмертья проникнешь
И слухом глухого Бетховена станешь?

Потрогаешь пальцами крестик нательный,
Голодному голубю хлеба покрошишь...
И – надо же! – ветер поющий метельный
Тебя раззадорит: «А вдруг да и сможешь».


     * * *

А для высокого полёта
И песни светлой журавлю
Есть дополнительная нота
С названьем «лю».

О, птица неба, недотрога,
Вдохни между «курлы-курлы»
И воздух, и молчанье Бога,
И свет из мглы –

И сделай выдох ноты райской
С недостижимого пути,
Но только в руки не давайся –
Лети, лети!


     НОЧЬ СВЕТЛЯЧКОВ

Из тихой музыки небесной –
Полёта лёгких облаков,
Мерцанья глуби звёздной бездны –
Родится чудо светлячков.

Замрёшь лазоревой нездешней
Июльской ночью:
Над травой
Безмолвно, празднично и нежно
Оркестр играет световой.

Земля ли, небо под ногами?
И тут, и там – скопленья звёзд:
Весь мир усыпан огоньками –
Он удивителен и прост,

И можно думать вдохновенно
При свете ночи – в полумгле,
Что ты живёшь одновременно
И в небесах, и на земле.


     * * *

     Люби лишь то, что редкостно и мнимо...
                Владимир Набоков

 

Туда, туда, где влажные ресницы
От счастья; где я голосом полна:
«О, поклянись, что веришь в небылицу,
Что будешь только вымыслу верна»;

Где явь и сон в одно переплетутся;
Где днём и ночью – ах, не всё ль равно! –
Я дух свой предаю в Господни руце
И знаю: всё уже совершено,

И можно нам ни в чём не объясняться,
И говорить – ты помнишь? – ни о чём...
Туда, туда! Но как? Да если вкратце –
Я всё равно прижмусь к тебе плечом:

Просвеченной волшебными словами
«О, поклянись...», подскажет мне чутьё...
Нажму рукой на стену между нами
И запросто пройду через неё.


     * * *

Втроём, как всегда, – я и ты,
И чьё-то дыханье меж нами,
Как дух ветерка с высоты,
Как музыки вечное пламя...

Но Боже, но Боже Ты мой,
О чём я? Случайная встреча.
Кивок головы. И немой
Сырой и болезненный вечер.

И долгий мучительный миг.
За ним – пустота: разминулись...
Наверное, времени сдвиг
Привёл к искривлению улиц:

Сместились дома, гаражи...
Мы встретились в прошлом, похоже:
Дыханье меж нами... Скажи,
Его ты почувствовал тоже?


     * * *

Ночь... Дышу оконной тьмой,
От бескрылья маюсь, а ведь
Птицей, облаком, звездой
Я могу себя представить.

Пусть и силы – никакой,
И молчу, как неживая, –
Ветром, пламенем, рекой
Я себя воображаю.

И почувствую к утру:
Я, Вселенной малый атом,
Не исчезну, не умру
В кулаке её зажатом.


     * * *

А если и было такое,
Что я позабыть не могу, –
То это минуты покоя
У моря, в степи, на лугу,

Когда, озирая окрестность –
Безмерный простор нечужой,
Ты чувствуешь вдруг бестелесность,
Становишься только душой.


     * * *

Смеркается, а дел – невпроворот
Да к ним ещё довесок несказанный:
Несбывшееся в памяти живёт
Огромною вселенной безымянной.

Успеть бы дотемна в него зайти,
Поймать рукой хотя б одну зарницу,
Зажать летучий свет её в горсти
И дать его склевать голодной птице,

Живущей за грудиной у меня;
Домой вернуться в сумрак чужестранный,
Почувствовать присутствие огня
В себе, как чьей-то воли необманной...


     * * *

Принадлежу земле и небу:
Меня читают корни трав
И звёзды ловят за рукав,
Когда рукой тянусь я к вербе.
И если есть во мне такое,
Чего не знаю вовсе я, –
В пределах инобытия
Моё немое, потайное
Уже известно. Мне щебечет
Об этом ласточка внутри
И звёзды шепчут до зари,
И меж корней родник лепечет.


     * * *

Вспышка внезапная слова,
Будто бы воля Христова
Втиснуться в клин журавлиный:
Голосом выси пустынной
Стать
     и понять неделимость
Неба с землёй;
             и ранимость
Птичьей души человека
Нежностью звёздного млека
Вылечить...
           Чувствуешь токи
Вспышки словесной – ожоги
Речи горячей нездешней,
Льющейся соком черешни?


     * * *

Утро – темень во дворе,
День – как сонная тетеря,
Дождик точками-тире
Скорбно бьётся в окна, в двери.

Ах, морзянка ноября! –
Каждый знак ненастный вещий
Грусть пророчит... Но не зря
Мотылёк в душе трепещет

У тебя и у меня:
Утешает милосердный,
Ищет света и огня,
Будто знает, что бессмертный.