Песчаный мираж

В пустыне ярко блещет шатёр,
Сиянием манит, как звёздный узор.
Покрыт бриллиантом, златом одет,
Но в сердце таит коварный ответ.

Он путников звал в желанный покой,
Суля им прохладу в пустыне пустой.
Но там, в тенях, Шамаха их ждала,
Красой и обманом всех увела.

Её взор, как пламя, сердца зажигал,
Но в сладких речах скрывался кинжал.
Лишь смелый мог в шатёр тот войти,
Чей дух не сломался в знойном пути.

Шатёр, как магнит, мужчин увлекал,
Их разум в сети свои завлекал.
Их страсть, словно вихрь, не знала преград,
Но вёл их к погибели тот маскарад.

Как в чарах, шагал за светом скиталец,
Не видя, что гробом шатёр оказался.
Там жизнь, как свеча, угасала во мгле,
И пепел ложился в пустынной золе.

Пекло их разум, дорога к мечте,
Казалось, оазис скрыт в той пустоте.
Но блеск был обманом, коварной игрой,
Ловушкой для тех, кто искал лишь покой.

«О путник, измученный зноем, иди, —
Шептала царица в горячей груди. —
Я вижу пески иссушили твой путь,
Я дам тебе ласку, чтоб в сердце вдохнуть».

«Я накормлю, напою, полюблю, —
Сулила она, — и к сердцу прижму».
Но в песне той яд, как змея, притаился,
И каждый, кто верил, в цепях очутился.

Не долго звучала та сладкая речь,
Царица умела их всех завлечь.
Как псов, их держала в оковах своих,
И души терзала в тенях роковых.

Она лишь любви для себя так ждала,
Но злоба в груди её корни дала.
Ведь некогда ей причиняли лишь боль,
И сердце застыло под чёрной золой.

Она жаждала, чтоб её полюбили,
И темное сердце её растопили.
Но те, кто клялся ей в любви на века,
Не видели света в глазах у зверька.

Когда же мужчины ей клятвы несли,
И в сердце царицы надежды росли,
Она приводила к ним чистую душу,
Девицу, что в клетке томилась - наружу.

Та девочка, светом в груди озарённая,
Была доброй частью Царицы, пленённая.
С любовью невинной, как утренний луч,
Она развевала темноту кромешных туч.

Но путники, видя тот чистый огонь,
Бежали в смятении, набирая разгон.
Они не царицы боялись тогда,
А тьмы, что в ней жила, как чёрная мгла.

И, в гневе, царица винила девицу,
Что светом своим отгоняла их лица.
Гнала её в клетку, в подвал, в полумрак,
Не видя, что тьма её собственный враг.

Пустыня хранила тот вечный обман,
Шатёр был миражом, как призрачный стан.
И путники гибли, теряя свой путь,
В тенях, где царица не давала вздохнуть.

Девица, в неволе, всё так же сияла,
Любовь в её сердце вовек не увяла.
Как звёзды в пустыне, горел её свет,
Пробивший оковы за тысячи лет.

А царица, в злобе своей одинокой,
Осталась в шатре, где лишь тьма да морока.
Её красота, как пустынный мираж,
Скрывала лишь гроб и коварный кураж.

И длилось проклятье в песках без конца,
Шатёр тот сиял, но был полон свинца.
Мужчины терялись в тенях роковых,
И души их гасли в цепях тех глухих.

И вечно сидела одна в тех песках,
Осталась томиться в коварных тенях.
Её сердце гнило, как угли в золе,
И пепел осел в той пустынной мгле.