Время чёрных маков

В дыму и пламени, где Мрак гудит над бездной,
Где кровь и грязь смешались с ароматом роз,
Я вижу Ангелов, поникших безвозвратно,
И слышу, как бунтует Смерть сквозь стиснутый вопрос.

Здесь небо — саван, а земля — пустыня боли,
Здесь крики умирают в глине безымянной,
И Солнце, как монета, катится по полю,
И мёртвый мак цветёт на шее у солдата.

О, Вечность, ты смеёшься в чаше яда!
Ты пьёшь мой страх, как сладостный абсент!
И каждый взрыв — как поцелуй расплаты,
И каждый вздох — как гробовой момент.

В окопах — сны, изломанные болью,
Как сладкое вино - смертельный пируэт,
Любовь здесь — яд, что горше горькой соли,
А Смерть — мой Друг, мой Демон, мой Поэт.

Вино заката — горько, как забвенье,
И ночь, как саван, падает на кровь.
В объятиях войны — моё рожденье,
Где каждый вздох — предательство. И вновь...

...ты видишь - мир разрушился, как храм из чёрной пыли,
Как старый стих, потерянный в песках,
Все те, кого мы так любили - сгнили
В зловонном танце на сырых кострах.

Я вижу лица-маски без возврата,
Где слёзы — роскошь, а улыбка — смертный грех.
Любовь — как яд в бокале у солдата,
И Смерть — как Муза в выцветшем стихе.

В разломе дней — лишь призрак декаданса,
И жизнь — как сон, где не проснуться снова мне.
Я — Странник в ритме сумрачного танца,
Могильщик для свечей, что гаснут в вечной тишине.