***

Граф
Его зовут на фронте Графом.
Сиделец бывший. Стаж не мал.
Но он решил однажды махом:
Час искупления настал.

Накуролесил он изрядно.
Пора и честь, наверно, знать.
И просьбу он оформил складно,
Чтоб добровольцем воевать.

Мол, верен он своей Отчизне,
Хоть срок приличный отмотал,
К судьбе страны не безразличный
И Родину не продавал.

Надеется на благосклонность
Своей судьбы и долгий век.
А если нет, добавил скромно,
Умрёт как божий человек.

Он – штурмовик. Видал немало,
Не прятал голову в кустах.
Но пуля всё – таки достала –
Валяется в госпиталях.
Врачи подштопали – и снова
Пойдёт на ленточку бойцом.
Его позиция не нова.
И держится Граф молодцом.

И объясненье позывного
Граф, улыбнувшись хитро, дал:
Он полный тёзка Льва Толстого,
Хоть книжек графа не читал.


Скорбная юдоль
В сердце, как заноза,
               страшное – война.
Жизненная проза –
               ночью не до сна.
Наши зори тихи
                и красив закат.
В божьих храмах лики
                и Христос распят.
Далеко грохочет
               нынче не гроза.
Смерть в лицо хохочет,
                а в глазах слеза.
Там людские стоны-
                отголоском боль,
У икон поклоны –
                скорбная юдоль.

Имя – Волонтёр
А мы смеёмся шуткам и поём.
Свою работу наши руки знают:
И вяжут, и пакуют и сшивают.
За делом посмеёмся и споём.

Так пели женщины когда – то на Руси,
Одной лишь песне сердце доверяли,
Мужей и сыновей с победой ждали
И крест забот безропотно несли.

Российская земля, тебе ли привыкать
К набегам орд безжалостных и диких,
Похожих меж собой и разноликих,
Тебя в полон мечтающих забрать.

Покоя не дают и до сих пор.
Набег Россия новый отражает.
И женский тыл плечо вновь подставляет.
А имя всем одно нам – Волонтёр.

К Пещёрке
Дорога стелется к Пещёрке.
Алтая красочный простор.
Мелькают крышами посёлки,
И вслед молчит сосновый бор.

Ни облачка в небесной сини.
Дорога серой полосой.
Столпились стройные осины,
Шумят серебряной листвой.

Земля июльским зноем дышит.
Полей до срока желтизна.
Лишь в колках, под зелёной крышей,
В прохладе дремлет тишина.

Недалеко от Барнаула
Пещёрки славный уголок.
Деревня будто бы уснула,
Лес, речки тихой ручеёк.

Беглянкой резво сбежала –
Шумит Пещёрский водопад.
И речкой незаметной стала,
Боясь, погоней ей грозят.

В траве высокой затерялась,
Собой лугов не оросив.
Деревня в памяти осталась,
Как грустный песенный мотив.

Давным – давно забыта Богом.
Печальны ветхостью дома.
Никто сказать не может толком,
Чем до сих пор она жива.

Чертополохи вдоль дороги,
Полынь горчит да борщевик.
Нет ни заботы, ни подмоги.
Деревни полумёртвый лик.

Недалеко, у водопада,
И музыка, и громкий смех.
Гостям Пещёрка, может, рада.
Устав, сбегает от утех.