Глава 16

— Откуда вы знаете слово «свингеры», вы же монашка?

— Монашкам положено это знать! Не забывай.

Диалог в центре Ватикана

« — Что вы делаете? — охранник посмотрел на него.

— Выкалываем католикам глаза, всем верующим, кто неправильно исполнял свою веру! — Он махнул в сторону решетки железной перчаткой.

— Но я не знал, как исполнять, — в ужасе воскликнул маркиз де Васко.

— Искренне заблуждающийся? — спросил охранник.

— Честно!

— В подземелье!»

Бруно Тино, «Приключения маркиза де Васко»

Говорят, что Вселенная состоит из множества миров, она состоит из множества мифов, держите ещё один. Обычно каждый автор диктатор, компетентность суть, автор этого романа, признаться, и сам полностью не знает своей темы, не имеет права, его ему никто не давал, ВорОм не был, цинготное горе вместе с ними в Норильске не волок. Иногда кое-что присочинит для черного словца провокационно, в целом пишет правду, выражает своё мнение, как и о кино, голливудская франшиза «Форсаж» с Вином Дизелем совсем не плохая, как считают критики, врут, очень даже хорошая, одна из лучших серий фильмов по этой области, смотришь, смотришь, надеешься, в конце откровение, приятно. Более того, автор эклектирует, выплескивает все, что наболело, первые инстинкты, иногда расширяет, переходя от частного к общему, заключая вывод, иногда сужает, как в прошлой главе, от Бога до Вашингтона, иногда привязывает к современному, иногда нет, жанр и стиль для него посредники, пролет, если нет идей, заверяю вас, идей у него много, все идеи в мире, в чем-то между собой соединенные, в чём? Страшно ли ему писать? Разумеется, даже если никому не показывать, никогда нигде не публиковать, ни с кем не обсуждать, страх не станет меньше, паника и трепет, безысходность, пишет-то о ВорАх, узнают… И разочарование после того, как выкладывает в Сеть, не то и не так, два таких чемодана нести трудно, главное снять тяжёлую кладь с души, нужа и кошмар, физика, некоторые мазки автора дают кракелюр, яркие и глубокие трещины в теле правды, перетакивать не будет, один раз Студента попросили написать пару слов о роли пресиупных сообществ в тщете всего сущего, выдал за ночь 380 машинописных страниц, почти 24 печатных листа, итак, Лос-Анджелес, адский и зловонный менеджер-управляющий, заставляющий мужчин работать на себя без отдыха, и чтобы бабы и девки не шалберничали без дела, а были на различных промыслах.

Идеальным пунктом наблюдения за ним оказался стул на крыше уединенного дом Петра в западном районе к северу от Венецианского проспекта, к югу от бульвара святой Моники, ведущего в Беверли-хиллз, через подворную трубу ночью Стении  открылись топографические особенности этого пространства, смотревшего на неё подобно вскрытому в прозекторской трупу на столе в морге, красота его внутренностей празднично мерцала и поражала, во все стороны планомерно и целенаправленно разбегались мириады весело подпрыгивающих огоньков, светлячки вечного американского праздника, который всегда с собой. Этот романтический атмосферный эффект, возникающий за счет поднимающихся вверх и относимых в сторону теплых воздушных потоков, всегда создавал помехи для посадки самолетов, безопасным аэропорт Лос-Анджелеса, увы, не назовёшь, один из самых опасных! Не поймёшь, куда приземляться, безграничный, без центра, куда сходятся посадочные полосы, разглядеть которые в кромешной тьме целая задача, сверху хаотически двигаются военные вертушки, Афганистан! Безграничность и отсутствие у Лос-Анджелеса единого центра прямо связаны с уникально печальной историей его развития, постепенно и безжалостно поглощая пустыню, заживо погребальные ней индейцев, возникал в результате смыкания множества разраставшихся, расширявшихся вокруг ковбойских ранчо, часто возникающих вокруг киностудий, любили посмотреть фильм-другой из потертого временем седла, например, «Метро Голдвин Мейер» в начале XX-го века дала жизнь посёлку Калвер-Сити, сегодня аэропорт, находится невозможно, в котором теперь возвышается мавзолей гигантской корпорации «Сони Пикчерз»не хуже ленинского, в стене хоронят отличившихся как надо продюсеров, кроме названия, сто лет ничего не имеющий с японской фирмой. Хаотическая разбросанность города предопределила всеобщую автомобилизацию его населения, на своих двоих вы под домашним арестом, чтобы его отменить, необходимо сесть за руль, в то же время развитие мегаструктур коммерческих супермоллов, сосредоточенных в финансово-потребительском поясе города с ценами в них для суперменов привело к резкому ограничению пешеходного пространства, не захочешь, а зарулишь. Если Нью-Йорк или Маями пешеходные города с разрушенными кое-где преступностью, нищетой и иммигрантами коммуникациями, здесь нет, день и ночь за асфальтом бдит Голливуд с его собственной армией, охраной и полицией, а то тоже быстро превратился бы в расчлененное тело, конструктор, четвертованные части которого стали бы заполнены свалками мусора и моторизованными бандами, как у некогда прекрасный его соседа Сан-Франциско.

— Хип-хоп или пулю в лоб? — могут спросить вас в нем Лимонове из негры, если хип-хоп, танцуйте минут 15, трясите булками, глубоко плевать, что у вас давление! Горизонтальному расслоению городов типа Лос-Анджелеса в стране противопоставляется вертикаль американских социальных лифтов, вертикальное движение только там (вверх по ведущей вниз шкале ценностей), остальное время стремительное по горизонтали по дорогам разочарований капиталистического общества со скоростью, намного превышающей световую. Гиви тоже отличился в фойе в офисе, соседняя фирма выставила в коридор фикусы, он туда помочился, вышла негритянка, взяла его за член, ласкает, заовощил, затупил, завопил, глаза вылупил, отнял у неё своего антихриста, в результате кончил себе в руку, обдав её спермой, как глазурью. Если американским властям будет надо не дать вам улететь из Америки, сделают это элементарно, вас не по адат в самолёт, будут заворачивать назад  у стойки для регистрации регулярно, прийдется пройти комиссию. Расширенную с коллегией властей, куда могут приезжать представители администрации других Штатов, в которых вы как-то накосячили, и суд, если вас подозревают в преступлении или соучастии, должны постановишь, выезд разрешён, некоторые стоят на очереди годами, паспорт вашей страны у вас не отберут,  не дадут уехать, вроде УДО.

Если на какой-то стадии срезаешься, значит, все заново, если где-то заняты 27/7, например, на стройке или подстригаете газоны, не адвокатом же, надо заявление от работодателя, что он не против, своя квартира, нет долгов, оплатили на необходимое время вперёд коммунальные услуги, если в гостинице, характеристику от владельца, не ходили голым по коридорам, женаты, жена  не против, может сказать, он мне нужен здесь, взрослые дети, престарелые родители, министерство обороны, вдруг узнали какие-то секреты, где-то ходили, что-видели, ФБР, связь с преступниками, уедете, начнёте вредить, АБН, Агентство по борьбе с наркотиками, что не наркоман, отъезд в США как смерть, без справки не похоронят. Свобода в США — прихоть бюрократии! (Любая великая идея приходит для того, чтобы воплотиться.) Поэтому все аэропорты перенаселены, overcrowded, есть и коррупция, слухи, того отпустили за столько, того завернули, тот повёл себя так-то, куда-то увели полицейские, взгляд ни любви, ни тоски, ни жалости, кто на чем закис, въехать в страну трудно, обратно бывает невозможно, автору кажется, пока срок не подойдет, суды сами меж собой не договорятся, дергаться бесполезно, лучше просто жить, подайте заявление, ждите, пока по вам будет решение, не вы один, а то будете жалеть, проведя оставшееся время в тюрьме или психушке, сам автор покинул страну цепей спустя 3 года и 7 месяцев после покупки авиабилета, проведя их в полной изоляции, «отказников» на работу не берут, питался, что бомжи после себя оставили, в назначенное время подъезжал в аэропорт Кеннеди, продляли, в одно с ним время плюс-минус улетела его жена. Совет от прошедшего пытку ожиданием, ускорить вопрос можно, цена есть, делайте это в регионах, улетайте не из центральных городов, а из какого-нибудь Твин Пикса, там и контроль поменьше, и дешевле возьмут, следите только, чтобы вас не вернули на пересадке местной или международной, голландцы иногда в Скипхолле сдают, это бывает. Лучше, конечно, облетать Америку стороной, другая планета,  из животных и богов, они боги, приезжие животные, хуже животных, свои кошек и собак любят больше, когда вас вносят в базу данных там, вносят и в Канаде, оттуда тоже не улетите, «Отель Калифорния», пещера тигра, знаменитая тем, что к ней ведет много путей, а из неё не выходит ни один, вот почему туда так хотят попасть, террористам кто-то делал полный набор документов, всегда проходили, иначе чёрный сентябрь был бы невозможен.

Городская структура Лос-Анджелеса для всего мира стала основой для архитектурного течения «нео-урбанизм», ранее существовавшего обособленно, «даунтауны», в которых и правда проживают умственно отсталые  «дауны»,  маленькие «токио», «кореи» и «китаи» по его примеру стали сливаться в безграничные «лос-анджелесы будущего», индии американских душ, Стения смотрела и не переставала, млея, восхищаться, быстро движущиеся автомобили, надписи на самых разных языках, волшебная череда вспышек розово-салатово-фиолетовых мелькающих реклам: «Тайский мясной вегетарианский ресторан», «Индийская продуктовая лавочка говядины», «Масонский христианский дом», «Протестантский центр кришнаитской культуры (бесплатный алкогольный чай)», «Персидский суши-бар Тегеран-43», «Суфийский магазин для коллекционеров холодного оружия», «Испанская церковь «Новая мечеть», «Вьетнамский дом каббалы», «Китайский кинотеатр секса (вас там поимеют)», «Синайский полуостров за Христа», не хватало только «Корпорации убийств». Кинотеатры в Лос-Анджелесе мини-государства, не подчиняющиеся никому (нет билета, ответь натурой), дворцы в египетском или китайском стиле с золотыми драконами, мягкими коврами и креслами, ведущими в иные пространства, прокрутился, и ты за Великой китайской стеной.

— «Сначала поешь, потом восходи»! — Плохо, что в Лос-Анджелесе нет китайской советской власти, заставившей африканцев в Танзании заштопать свои майки, не могли добиться даже англичане, которые за это расстреливали, ей бы удалось превратить элементы плохой архитектуры заброшенных городских окраин, глухие темные стены и мрачный грубый бетон, в светлые, полные воздуха общественные сооружения имени председателя Мао или Дэна Сяопина. Соединив образные элементы плохого пригорода со сложной геометрией азиатского феншуя, она бы создала совершенно новый городской архетип, воплощающий человеческое лицо корпоративной архитектуры победившего социализма с китайской спецификой в публичных городских местах, парках, библиотеках, школах и музеях Америки, разрешив ей говорить только по-китайски, самый распространённый язык на планете в пересчете на количество носителей, помешал бы деконструктивизм, всегда проявляющийся как неожиданные противопоставления и разорванные задние проходы, скорее всего, мексиканцы и негры, обитающие там, в конце концов все равно бы все сожгли и разрушили, перебив и белых, и самих китайцев.

В архитектурном комплексе «Бергамот-стейшн» в Санта-Монике, сегодня Лос-Анджелес, Пётр, Стения и Гиви посетили  несколько десятков галерей, Роберта Бермана, выставка модного фотоимпрессиониста Ман Рэя,  фотографии, литографии, рисунки, живопись, плакаты-ассамбляжи, объекты, подарки, фотоаппараты, Шошаны Вейн, гипнотические видеоинсталляции, огромная стена из телемониторов бесконечно крутит в темном зале закольцованные карнавальные огни и прочие навязчивые механизмы урбанистического коловращения, Розамунда Фельзена, система электронных плат, на которых расположены микрочипы, соединенные светящимися магистралями, видимыми издалека, к сожалению, ничего украсть было невозможно, решили ещё раз, будем всех валить. Тому была ещё одна причина, несмотря на стремление к различного рода «топам», «чартам» и иерархиям, что свойственно самой природе потребительского общества в Америке,  в сфере культурного потребления особо, в непрерывном порождении бестселлеров и блокбастеров Лос-Анджелесу все равно свойственна любовь к деиерархизации, город не воровской, спали все на все погоны, разве случайно самым продаваемым романом стала книга о небольшом Юрском музее технологии в Калвер-Сити? Ничего вам не звенит? Если бы мы с вами были «гостями из будущего», мы в первую очередь отправились бы туда в музей науки, техники, естественной истории, этнографии, истории, искусства... Странно, но Юрский музей технологии сначала не имел отношения к кино вообще, к «Парку Юрского периода» в частности», Стивен Спилберг снял свой фильм через несколько лет после того, как Дэвид Уилсон открыл свой музей, чудо произошло! Лосьон-Анджелес любит дело, честь, искренность, послушание, вот что выделяет там Людей, во что бы то ни стало довести дело до конца, а не сидеть на чёрных от чада сковородок кухнях и болтать, для авторитетов в Калифорнии важны две вещи, их Семья и их бизнес.

На неиденцифицируемых задворках памяти автора самым крупным владельцем недвижимости на Арбате всегда было московское правительство, искренний адепт воровской гомилетики Юрий Лужков и его близкий Яков Коган, глава муниципального предприятия «Москва-Центр», «эксплуатация зданий на Новом и Старом Арбате по взаимной договорённости», друг Сильвестра, основной профиль сдача и продажа помещений почтенным собственникам, в этой сфере крутились наличными десятки и сотни миллионов, богатство, однажды, чтобы Двоечник с его пацанами хорошо оттянулись на Ямайке, перевёл им безналом аж целый лям на счета, открытые другим другом Сергея Тимофеева Гришей Лернером, не надо думайте плохо про Израиль. Белый песок, пальмы, мулатки, геликоптеры на Кубу и обратно, подводный дайвинг, они первые! Пока Культик с Осей ждали в подъезде одного жилого дома слева от Каширки безумного Макса, бригадира Ореховский ОПГ, чтобы выяснить, кто сильнее, а Студент сидел в тюрьме на Кипре, Чернаков с Узбеками наслаждались программой all exclusive. При советской власти Яков отсидел за экономические хищения 15 лет, его не смущало, что формально фирма принадлежит городу, Цыган, Ляпа, Жора Людоед и грузины-курды сказали, ладно, бригадиры Шарап, Узбек и Двоечник часто приезжали на самую зачётную улицу Москвы прогуляться, Двоечник в коричневом кашемировом пальто, Узбек (Клещенко) и Шарап в чёрном, это было в 1992-ом году, в 1993-ем Сильвестр встретился в Нью-Йорке с Япончиком, Лужков очень рассердился.

— Зачем? — кричал он и бил посуду в офисе. — Кто?! Разрешил?!! — Задохнувшись, упал на номенклатурный диван, вы меня разорите. Для бывшего руководителя первого в СССР кооператива «Рассвет», уборка мусора, бывшего директора предприятия «Моссадко», учредителем которого являлся Лужа, стало некомфортно, как мог, сгладил, займёмся сдачей помещений в аренду и продажей  от имени города новым собственникам, мы здесь. Посредством Когана производилась реконструкция и передача коммерческим структурам домов на старом Арбате, «Москва-Центр» имела поручение по организации и проведению тендеров, а так же строительству торгового центра на Проспекте Мира, которое было начато, но так никогда не завершено, 8 000 000$, выделенных из бюджета города, списаны в общак, в 1998-ом году Коган «попал под санкции» Солнцевской ОПГ, отобрали квартиру, автомобиль, жил в гостинице «Савой» и просил милицию о защите, УЭП ГУВД, в связи с чем от него отказался родной брат Борис, соратник Людей серьёзных, из-за паралича прикованный к постели, руководил криминальным крылом еврейской диаспоры в Германии, когда Вячеслава Иванькова освободили на четыре года раньше срока, Коган ему помог, он и его друзья из еврейской диаспоры купили для него в США виллу с бассейном, офис Когана был в том же здании, где и казино «Метелица»,  с собой он всегда носил лимонку, на которой в старости случайно подорвался, попал в больницу.

Не успели договорить, как из-за деревьев показались трое мужчин с автоматами, один из них, чернобородый, выкрикнул что-то на афганском, снайпера замерли в своих гнёздах. Бородатый снова выкрикнул, поднимая автомат, Бача стал поднимать свой.

— Не стреляйте! – крикнул по-узбекски Узбек. Бородатый закричал злобно и протяжно, как муэдзин в Могадишо, столице пиратского государства Сомали, целясь в него из автомата. Киллер выхватил свой большой чёрный «стечкин» из кобуры и открыл огонь. Бородатый упал. Двое других бросились на землю и открыли огонь из своих автоматов. Прячась за плечами командира, опираясь на него, Узбек стал стрелять. Духи пригнулись, один испуганно вскрикнул, схватившись за плечо, Шах присел, шаря по подсумку в поисках гранат, Биря замешкался.

– Мужчина, мать  твою, что же ты?!! – закричал ему Узбек, разрядив всю обойму, о сроках службы на войне речи нет, Шах всё не мог найти связку Ф1, Биря высунулся из-за холма и успел дважды выстрелить, но ответная очередь чуть не снесла ему башку, моджахеды косили, как косой, большая сила и точность. Прячась за спиной Шаха, Узбек стрелял наугад. Чувствуя растерянность противника, нападавшие поднялись и двинулись вперёд, поливая, Узбек ответил им длинной очередью, заставив снова лечь, Шах нашёл связку гранат, героически выпрямился и бросил три вместе, мимо него грозно просвистело, двух разбойников накрыл взрыв, одного нет. Осколки камней разлетелись вокруг, заставив третьего присесть.

— Прекратить огонь! — участники боя оглянулись. Неподалёку стояли пятеро военных «уазиков», Воеводин, наконец. Один из них с афганской звездой, нарисованой на капоте, принадлежал правительственным войскам, с помощью длинного самодельного посоха из-за руля вылезал Беридзе, худощавое загорелое лицо с короткой стрижкой черпака, перетекающей в густые бакенбарды для понта, и орлиным кавказским носом выражало суровое недовольство исходом сражения.

— Сдавайся, не убьём, — закричал он третьем душману. Молодой парень в чалме и толстом войлочном халате отбросил в сторону оружие, опустился на колени, на ногах у него были домашние тапки. (А почему ему дали Пастернаковскую премию? Тихо, а то тебе дадим!)

— Как же вы воюете, — рассмеялся капитал Филипп, вылезая из машины, за руль которой он посадил любителя покимарить днём, вспышка справа. — Узбек, переведи, — сказал он, — я член ВКП, Всероссийской коммунистической партии большевиков… — Паренёк согласно кивнул. — С 1920! — На лице боевика появилась радость, раздвинув узкие губы, гортанно произнёс что-то в ответ.

— Что сказал? — Филипп был в ударе. Широкий гpиб козырька фуражки, его синеватый сумpак защищал командира роты от палящего солнца, однако зной струился не только с неба, казалось, им пышут и скалы, и все камни, каменный настил небольшой площади, на которых располагались колодцы, в которых была гpязно-зеленая вода, немногочисленные арыки не спасали, ещё хуже. Удушающий зной в них был пpонизан запахом влажной плесени.

— Хорошо выглядите для своего возраста, — перевёл Узбек, Киллер опустил автомат, перевернулся на спину, находясь на точке в ожидании удобного момента для исполнения, сколько б смог, столько бы и отсек в автоматическом режиме, используя автомат, стрелял одиночными, ставя на переключатель.

— Вот! — Филипп обвёл глазами поле битвы. — Хорошо выгляжу, конечно!!— Он махнул рукой. — Иди… Домой и скажи своим, у вас очень хорошая молодёжь!!! — Узбек перевёл, паренёк что-то спросил.

— Что говорит? — спросил капитан Филипп.

— Спрашивает, сами не афганец?

— Афганец, — довольно сказал Филипп, — я узбек! — Улица теперь принадлежит другим. Узбек перевёл. Парень ничего не ответил, покачал из стороны в сторону головой, спросил.

— Что?

— «Когда кончится война?»

— Переведи, — Филипп полез обратно в машину, несмотря на жару, он был в каске в новой военной форме при полной выкладке, — это не война,  это победа! — Оставив погибших, колонна двинулась обратно.

— Ты чего так тормозил? — спросил Биря.

— Чертовщина какая-то, точно помню, куда положил, никогда ничего не забываю, если касается оружия, в левый карман, там нет, потянулся, они в правом, не может такого быть, точно помню!

— Может, сам переложил, — подсказал Узбек, вежливо откашлялся. Ыгкх-ыгкх.

— Нет,  — из машины с афганской звездой послышался крик.

— Ногу свело! — Беридзе.

— Тар!! Мози!!! — заорал Филипп, жизнь иногда бывает густошёрстная, война слишком серьёзное дело, чтобы доверять его военным, на свете счастья нет, но есть покой и воля, покой жизнерадостный. Советская армия пришла на афганскую землю, чтобы восстановить мир и покой с долей беспокойства, позаботятся русские десантники, Бабрак Кармаль хотел дать пинка своей сонной стране, чтобы она полетела в будущее, как ракета, афганский Юрий Гагарин, всегда резок и часто жесток, ничего в политике не смыслил, мусульманский мир всегда плачет, вспоминая о нем, хороший парень.

В Нью-Йорке Изе было реально скучно в его «акаше», пространстве психического опыта сознания, единство интеллектуальных и физических процессов, которе ни на чем не покоится, резко увеличился конфликт его разума и воли, крайняя требовала уверенности и решительности, заяви о себе, первый взвешенности и великого сомнения, почти такого же, как в произведениях Юрия Мамлеева, критического, как???… Вопрос квазириторический, Умом Слава понимал, шатуны Америке не нужны, стремился целый день быть совсем один, базиса «риторики по понятиям как практической философии воровского мира», который он любил разделять морально, не стало. Изя быстро обошёл местный центр, покатался на паромах до Бронкса и обратно, поглазел на сияющие витрины Брайтона, район с евреями, покатался на пляжах Кони-Айленда на каруселях с лошадками, сейчас выйдет клоун. Если в риторическом треугольнике в Америке Калифорния «логос», Флорида «пафос», штат Нью-Йорк — «этос», обращающийся к вашему характеру, хороший вы или плохой, Лос-Анджелес аппелирует к вашему рассудку, зачем, с какой целью, Маями на эмоциях, в Большом яблоке многое зависит от вашего внутреннего мира, моральных установок, подходящих к данному месту или не подходящих, личных гражданских принципов солильной ответственности, кому-то зарядить сходу в голову с ноги, кому-то отдать последнюю рубашку, если да, смело поезжайте в Ньютон-Йорк, он вас примет.

Изя научился пользоваться автобусами и метро, ел в парках на скамейках, спал в музеях, те 50$, что ему выдавал в день Петр, контролируя общак, занимался любовью с Бэби так, что у него сместилось яичко, были одновременно и предел, и лимит. Он обошёл все окрестные кинотеатры, в которых малолетние нимфетки из Пуэро-Рико хватали его за руку, папочка, уложи меня в постель, не прельщало, ему нравились дорогие «леди», воздушные дамы с пышной грудью, выпрыгивающей из обтягивающего кожаного плаща, в ресторанах в белых перчатках, на которых с его биографией и финансами можно было только смотреть, да и то не долго, так были они прекрасны. Так невыразимо безукоризненны во всех отношениях, никто не смел смотреть им в глаза, лишь на шелковые перчатки, их длинные локоны, свободно распущенные по плечам, ниспадали до самой талии, тоже так, на груди большие кресты, были верующими, не шлюхи, и так. Один раз, набравшись смелости, Изя вошёл к ним в кафе, бармен злобно уставился на его дешевые ботинки, сел на высокий стул, заказал себе кофе с крохотным сандвичем за половину дневного бандитского пособия, после чего изящно удалился вместе с едой, вышел на многолюдную улицу Бродвея, красотки на него даже не посмотрели. Братва предоставила ему полную свободу, никто не нагружал, он фланировал по шикарным улицам у Центрального парка взад-вперед, сворачивал в переулки, как центровой, выныривал обратно, заглядывал в широкие окна и дверные проемы абсолютной свободы фешенебельных заведений большого «сити», постоянно думая о чуде, когда же оно свершится и свершится ли, увидит ли он Москву? Ничего не происходило! Изя понимал, суетиться бесполезно, удивляло, что такой человек, как Киллер, пошёл к ВорУ, зачем? Он бы не пошёл, да кабы, тольк* это «бы» не существует, исправить себя невозможно, о том, что Киллер убил мать Ребёнка, Славе не сказали, Шах с Узбеком уехали, Изя просился с ними, афганец мягко осадил.

— Не в этот раз. — Прямо как чеченцы, у них что, месть чести? Он бы за шухером посмотрел, на атасе постоял. Куда, спрашивать нельзя... Эти двое не обязательно, но когда-то могли избить его, если б завозникал, на его глазах Сержант насовал Шаббатию окинавского каратэ полные штаны, сенсей, а ведь в Серпухове Шабу с ног сбить не мог никто, если только в школе в средних классах кодлой. Как-то Изя посетил стильную закусочную на Западной Сорок пятой улице напротив бара для гомосексуалистов «Голубая пещера», неплохое место, кормят вкусно, приметил там пару крутых парней в несвежих костюмах с болезненно-желтой кожей, густыми бровями и пустыми глазами, точно впадины. Взгляды шальные, пронизывающие; вмиг разделают тебя для спортивной сумки и оценят, большой кусок залежалого  говна. Больше всего на свете Изе нравились гангстеры, в кино на частных самолетах и обтекаемых, легких, словно пушинки, кондиционируемых поездах из платины и серебра мотались, куда хотели, во всем мире умеют наслаждаться жизнью только Люди, Изяслав обожал их накрахмаленные рубашки, яркие галстуки, блестящие, гладко уложенные волосы, крутые ребята шли по жизни ровно свежими, точно с иголочки, и убивали заклятых врагов в лучших своих костюмах, его жизнь на тротуаре Манхеттена была полная тому противоположность! Творчество состоит в непрекращающемся разрешении конфликта своих собственных ценностей в драматическом столкновении своих мотивов, интересов и страстей, каждый раз мы осуществляем активный выбор.

— Извините, — сказал он посетителям закусочной с криминальным по крайней мере прошлым. — Я русский. Меня зовут Слава. Хотите уничтожить ВорА? A Russian Thief-in-Law.

— You have to substantiate your claims, — ответил один из них. Надо обосновать.

Конец шестнадцатой главы