Три брата, три судьбы
Три мальчика росли, как три цветка,
Их голоса звенели звонко, выше,
Чем песня ветра или говор ручейка.
Один был смел, с глазами цвета стали,
Другой — мечтатель, глядя в синеву,
А третий был всех тише, и едва ли
Кто б их троих спутал, видя наяву.
Они делили хлеб и сны ночные,
И тайны первые свои храня,
Три брата, три кровинки, три родные,
Три искорки единого огня.
Но в сорок первом, в огненное лето,
Пришла война, как чёрная река,
И детство их, не знавшее ответа,
Оборвалось от резкого щелчка.
Отец ушёл, оставив на прощанье
Три поцелуя в светлые вихры,
И мать в слезах дала им обещанье
Хранить их дом до радостной поры.
Но враг пришёл, безжалостный и грубый,
Их деревеньку захватил в кольцо,
И материнские дрожащие губы
Шептали им: «Бегите на крыльцо...»
«Бегите в лес, тропинкой той знакомой,
Туда, где старый дуб стоит седой,
Я отвлеку их, скройтесь вы из дома,
И ждите там, я к вам приду с водой».
Они бежали, слыша за спиною
Чужую речь и материнский крик,
И ужас ледяной сковал их трое,
И каждый к веткам тоненьким приник.
Они сидели в зарослях крапивы,
Дрожа, как три испуганных птенца,
И ждали маму, молча, терпеливо,
Не видя страшной повести конца.
Но мать не шла. Лишь дым тянулся к небу
От их избы, сгоревшей вмиг дотла,
И ветер нёс им горький запах хлеба,
Который мама утром испекла.
Их крик застыл, беспомощный и жалкий,
Когда они увидели пожар,
Их мир разбился на одни осколки,
Приняв войны безжалостный удар.
Один сказал: «Мы отомстим, я знаю»,
Сжимая крепко детские курки,
Другой шептал: «Я маму вспоминаю...»,
А третий плакал молча от тоски.
Их партизаны в чаще подобрали,
Три мальчика, три тени без семьи,
Им дали хлеба, в отряд свой записали,
И начались их боевые дни.
Они взрослели в грохоте и дыме,
Учась стрелять и ненавидеть врага,
И каждый в сердце нёс родное имя
И помнил дом, и речки берега.
В одном бою, под вечер, у болота,
Когда атака захлебнулась вдруг,
Один из братьев пал у пулемёта,
Замкнув собой спасительный их круг.
Осталось двое. Боль сжимала горло,
Но плакать было некогда в бою,
Их ненависть все страхи перетёрла,
За брата, павшего в родимом их краю.
Они прошли с боями до Берлина,
Два брата, две судьбы, одна печаль,
И на стене поверженной махины
Три имени царапала им сталь.
Но в день победы, в радостном угаре,
Когда салюты красили закат,
Второй из братьев, на простом бульваре,
Упал от пули, выпущенной взад.
Остался лишь один. Седой до срока,
В свои неполных девятнадцать лет,
Он шёл домой, один, дорогой долгой,
Неся в душе и тьму, и горький свет.
Он шёл туда, где лишь одно осталось
Печное пепелище и зола,
Где детство их так радостно смеялось,
И где их мама в вечность отошла.
Он встал у дуба, где они прощались,
И слёзы, что копились столько лет,
Из глаз его измученных прорвались,
Смывая дым и копоть всех побед.
И вдруг услышал тихий шорох сзади,
Он обернулся, сердце затая,
И женщина в поношенном наряде
Смотрела, слёз от счастья не тая.
«Сынок...» — она узнала, хоть морщины
Избороздили юное лицо.
То мама их, что выжила в руинах,
И каждый день ходила на крыльцо.
Она ждала, не веря похоронкам,
Что приносили ей со всех сторон,
Она молилась по ночам негромко,
Чтоб хоть один вернулся в отчий дом.
И он припал к её худым коленям,
Единственный из трёх богатырей,
И плакал он, моля у всех прощенья,
И целовал морщинки у бровей.
Свидетельство о публикации №125080900024