Возвращение
Крестьянский быт далёкой, канувшей России,
Не изобиловал достатком ветхого жилья,
И даже пол дощатый, и стены под слоем пыли
Сквозили подобием своим не хуже решета.
Невзрачно закопчённая до черноты избёнка
Являлась мерилом отпущенной судьбы.
И с детства самого- ветхая рубашонка,
А в зрелости- быть может даже и сапоги.
С рождения с молоком от матери впитав такое,
Не знамши с юности и далее жизни более иной,
Так вот и шли, блюдя убогое от предков нажитое,
Проторенной отцами, дедами дорогою земной.
Детишки рады- отец из города привёз подарки,
Кому баранки мелкие, а старшей синенький платок,
Какое счастье в их глазах и нет печали,
О том, что нет еды в достатке в доме впрок.
Глаза отцовские, уставшие от города и с дороги,
Льют нежность на полураздетую детвору.
Черты лица его мягки, но вместе с тем и строги,
Здесь не забалуешь, используя детскую хандру.
Подвешена для малыша из тряпок зыбка,
Она же- колыбель в полузабытой уж Руси.
И самовар чинит для мужика старушка,
Но нет хозяйки в доме этом, Господи спаси!
Скончалась бедолага может быть при родах,
Или от другой какой- то неведомой беды.
Крестьянин остался так один в заботах,
Но он не ропщет перед каверзами судьбы.
Крестьянский век недолог, он скоротечен жизнью,
Так и пройдёт в пределах крохотной избы.
Всё это ныне поросло и стало к счастью былью,
И смотрится с картины, как фантастические сны...
Свидетельство о публикации №125080804168