Иван Саввич Никитин - Жизнь и творчество

     Уважаемый Читатель!

     Я держу в руках полное собрание сочинений И.С. Никитина, изданное в типографии акционерного общества «Просвещение», расположенного по адресу: г. Петроград, Забайкальский проезд д.73 в 1918 году. Книга была подготовлена по рукописям и первопечатным источникам под редакцией А.Г. Фомина и содержит биографический очерк жизни и творчества великого русского поэта 19-го века Ивана Саввича Никитина. Творчество И.С. Никитина оказало большое влияние на развитие русской поэзии в 19-ом и 20-ом веках.

     В частности, Сергей Есенин считал воронежских поэтов Никитина и Кольцова своими учителями. Лично на меня И.С. Никитин произвёл неизгладимое впечатление ещё в детстве, когда я прочитал эту книгу. Именно после этого я начал делать первые попытки самостоятельного написания стихов и также считаю И.С. Никитина своим поэтическим учителем. Стихи И.С. Никитина читали многие, их можно найти в библиотеках и в Интернете, а вот моя книга, похоже, настолько редкая, что упоминания об этом издании нет даже в Википедии. Также там нет и полной биографии великого поэта, которую в подробном изложении я не смог найти в Интернете нигде, я подчёркиваю, НИГДЕ. В связи с тем, что эта информация фактически утрачена, либо разрознена по различным источникам, считаю своим долгом опубликовать заново вступительный очерк А.Г. Фомина, так как на мой взгляд, эта информация имеет историческое значение для всех любителей русской словесности.

     Перевод с дореформенного русского языка на современный русский мой, В.П.
   


                И.C. Никитин.
                Жизнь и творчество.
                ---------
               

                I.

     Иван Саввич Никитин родился 21 сентября 1824 года в Воронеже. Прадед его, Никита Герасимов, и дед, Евтихий Никитин, были дьячками Христорождественской церкви села Казачья, Засосенского стана, Задонского уезда, Воронежской губернии. Отец Никитина, Савва Евтихиевич, был приписан к воронежским мещанам и занимался торговлей. Обладая коммерческой предприимчивостью, он нажил довольно значительный капитал, поставил свои дела широко, имел собственный дом, свечной завод и лавку. Кроме того, он торговал свечами на донских и украинских ярмарках. Тяжёлая жизненная школа, которую прошёл он, выработала в нём суровый характер, деспотичность. Мать поэта, Прасковья Ивановна, была кроткой, духовно забитой женщиной, безответно сносившей суровый нрав мужа, любившего выпить. Забота о духовной пище сына совершенно отсутствовала со стороны родителей; ребёнок рос одиноким. Семейная обстановка не давала материала для развития духовных сил ребёнка, влекла за собою преждевременную серьёзность, сосредоточенность, отчуждённость. Главную духовную пищу будущий поэт черпал из природы и фантастического мира, источником ознакомления с которым, по одним данным, была нянька, по другим – старик-сторож на свечном заводе отца.
    
     Мальчика стали учить, когда ему исполнилось шесть лет; первым учителем был сапожник. По-видимому, однако, кроме него, у Никитина был ещё другой учитель, так как он поступил в 1833 году сразу во второй класс приходского духовного училища. В 1835 году он перешёл в первое, низшее отделение духовного училища, а в 1837 году – в высшее отделение. Учился Никитин в духовном училище очень хорошо, но суровый уклад, тяжёлая атмосфера училища не давали никакой сколько-нибудь здоровой пищи для ума и сердца мальчика, и по-прежнему он черпал её из общения с природой. К этому теперь присоединилось чтение. Оно носило случайный характер, было бессистемно, но, всё-таки, давало хоть какой-нибудь материал для размышления, отвлекало от тяжёлых впечатлений школьной и семейной обстановки.

     Осенью 1839 года поэт перешёл в Воронежскую духовную семинарию. Исторические данные о состоянии её в эпоху пребывания в ней Никитина говорят за то, что если те или иные преподаватели и могли оказать некоторое воздействие на умственное развитие будущего поэта, то в общем не могли оказать значительного влияния на духовный рост его, на возбуждение широких умственных запросов и интересов. Никитин не сохранил о семинарии добрых воспоминаний, не питал к ней тёплых чувств; её он обрисовал в своём «Дневнике семинариста» в самых тёмных тонах. Своим духовным ростом Никитин был обязан, главным образом, чтению, которому отдался с увлечением. Чтение, знакомство с сочинениями Белинского оказали громадное влияние на расширение умственного кругозора Никитина, на углубление миросозерцания, на возбуждение литературных интересов и дали толчок к первым поэтическим опытам. Первое написанное им стихотворение он показал преподавателю русской словесности Чехову, который похвалил его и посоветовал продолжать. Никитин предполагал поступить в университет. Во время пребывания его в семинарии торговые дела отца пришли в упадок. Вместе с этим отец стал всё более пить, его суровый характер стал проявляться ещё сильнее. Под влиянием деспотизма отца, его пьянства, начала пить и мать поэта. В доме создалась крайне тяжёлая атмосфера, губительно отзывавшаяся на учебных занятиях Никитина. Он с каждым годом учился хуже, больше манкировал уроками и, наконец, совсем забросил занятия. По-видимому, в этом сыграло роль, кроме семейных условий, и то обстоятельство, что введение нового устава в 1841 году делало ещё более тяжёлым семинарский режим. Забросив семинарию, Никитин весь ушёл в чтение и отдался творчеству. Показав одно стихотворение Чехову, поэт тщательно скрывал от окружающих свои дальнейшие поэтические опыты. В 1843 году Никитин был уволен из старшего класса среднего отделения семинарии «по малоуспешности, по причине нехождения в класс». Для полного окончания семинарии нужно было пробыть ещё два года в последнем, старшем, отделении.

     Полюбившему литературу, увлечённому Белинским, наполненному высокими стремлениями и поэтическими грёзами, начинающему поэту пришлось тотчас же, после выхода из семинарии, окунуться в самую тяжёлую житейскую прозу и засесть за прилавок в свечной лавке отца, помогать ему торговать свечами на базарной площади. Через полгода по выходу Никитина из семинарии, умерла его мать. Её смерть сильно подействовала на отца, он стал пить ещё более и совершенно забросил торговые дела. Дом, свечной завод и лавка были проданы. На вырученные деньги отец Никитина купил плохой постоялый двор и отдал его в аренду. Доход со двора был настолько незначителен, что его не хватало на удовлетворение самых насущных потребностей. Никитин сделал попытку предложить свои услуги в качестве конторщика или приказчика, но воронежские купцы, видя пьянство отца, с недоверием отнеслись и к сыну. Тяжёлые жизненные условия угнетающе подействовали на Никитина, но у него, всё-таки, хватило внутренней стойкости, чтобы не упасть совершенно духом. Он отказал арендатору и стал хозяйничать на постоялом дворе, выполняя все функции дворника. С этих пор дела Никитина пошли лучше и вскоре явилась возможность выстроить небольшой деревянный флигель в пять комнат, из которых три сдавались преподавателю семинарии.

     Несмотря на тяжёлую жизненную обстановку, Никитин не опустился морально: возникшие во время пребывания в семинарии умственные запросы не умерли в нём, не пропал интерес к чтению и не заглохли литературные наклонности. Начав писать стихи ещё в семинарии, Никитин теперь горячо отдался творчеству. Торгуя свечами, затем содержа постоялый двор, борясь с нуждой, он продолжает интересоваться литературой, стремится осмыслить мир, разобраться в своих переживаниях, выработать определённое миросозерцание. При своём развитии и впечатлительности, он глубоко чувствовал несоответствие окружающей действительности с мечтами и стремлениями, и чувство неудовлетворённости жизнью составило основную черту психики Никитина в это время. Возникшая ещё в детстве отчуждённость, сосредоточенность развились ещё более; окружённый средою, которая не могла понять его, Никитин ещё более ушёл в себя, замкнулся в сфере личных переживаний, скрывая от родных и знакомых своё творчество. Единственным человеком, с которым Никитин делился своими внутренними переживаниями, поэтическими замыслами, был И.И. Дураков, молодой мещанин, который поддерживал морально поэта, укреплял в нём веру в поэтические силы.

     Под воздействием Дуракова Никитин в октябре 1849 г. решился послать два своих стихотворения – «Лес» и «Думу» в «Воронежские Губернские Ведомости» не назвав своей фамилии. Стоявшие во главе газеты В.А.  Средин, Н.И. Второв и К.О. Александров-Дольник очень заинтересовались автором. 5 ноября в №45 «Воронежских Губернских Ведомостей»  (отд. второй, часть неофициальная,  стр. 314) было напечатано:  «На днях присланы нам от неизвестного при письме, подписанного буквами И.Н. , два стихотворения, которые мы, по прочтении, нашли так замечательными, что готовы были на этот раз, из уважения к дарованию, отступить от принятой нами программы и поместить их в нашей газете. Единственное препятствие, которое удерживает нас, это – незнание нами имени автора». Несмотря на эту лестную для Никитина заметку, он не отозвался на неё. Лишь спустя четыре года, 06 ноября 1853 г., Никитин снова посылает свои стихотворения редактору «Пантеона» Ф.А. Кони при письме, которое подписывает полной фамилией. Почти одновременно, 12 ноября 1853 г., поэт посылает три своих стихотворения: «Поле», «Русь» и «С тех пор, как мир наш необъятный…» в редакцию «Воронежских Губернских Ведомостей», на этот раз уже не скрывая своего имени и сообщая, что он – воронежский мещанин. Редакция газеты с большим вниманием отнеслась к новому письму Никитина.  Особенно заинтересовался им Второв; он разыскал поэта, сделал решительный шаг к сближению с ним. 21 ноября 1853 г. в №47 «Воронежских Губернских Ведомостей» (часть неофициальная, смесь, стр. 283-284) было напечатано одно из посланных Никитиным стихотворений – «Русь». По своему патриотическому духу и тону «Русь» как раз пришлась к настроению русского общества в начале Крымской кампании. В этом лежала главная причина успеха стихотворения, которое обратило внимание столичной прессы. Второв, бывший тогда советником Воронежского Губернского правления, и Александров-Дольник, занимавший место товарища председателя Гражданской Палаты, очень сочувственно отнеслись к Никитину, ввели его в группировавшийся около них кружок местной интеллигенции. Члены его были очень разнообразны по возрасту, социальному и служебному положению, профессии и образовательному цензу. Крайне разнообразны были и интересы членов кружка. Объединял многих членов общий интерес к изучению местного края, к общественной жизни и к литературе.

     С выступления в печати, со знакомства со Второвским кружком начинается новый период жизни Никитина; он попадает в другую сферу, под действие новых влияний. Никитин, по свидетельству Второва, сначала туго шел на сближение с ним. Только узнав ближе Второва, поэт сошелся с ним и с членами его кружка. Здесь сказались отчужденность, обособленность, развитые тяжелыми условиями жизни. По свидетельству Второва и Де-Пуле, Никитин сразу же после выступления в печати сделался очень популярен в Воронеже. Успех, масса новых впечатлений, теплое дружеское участие Второва и его кружка ободряюще подействовали на поэта, на возбуждение его творческих сил. Отчужденность Никитина стала проходить, круг его знакомства – расширяться. Поэтом очень заинтересовался историк, впоследствии председатель Московского Общества истории и древностей Российских, граф Д.Н. Толстой, знакомый Второва, который сообщил ему о Никитине и прислал несколько его стихотворений. Толстой напечатал во второй, апрельской книжке «Москвитянина» за 1854 г., письмо к нему Второва о Никитине, с присланными его стихотворениями и предложил поэту издать сборник его произведений. Вскоре появилась в июньской книжке «Отечественных Записок», за этот же год, статья о Никитине одного из членов Второвского кружка А.П. Нордштейна, вместе с которой были напечатаны 9 стихотворений поэта. В июльской книжке «Библиотеки для чтения» приветствовал Никитина в «Листках из записной книжки русского» Н.В. Кукольник, познакомившийся с поэтом в Воронеже. После этого Никитин стал помещать свои стихотворения в «Отечественных Записках», «Библиотеке для чтения» и «Москвитянине». Согласившись на предложение Толстого, Никитин весь отдался подготовке сборника своих стихотворений. Творческая работа шла с удивительной напряженностью: Никитин пишет целый ряд стихотворений, перерабатывает по нескольку раз уже написанные. Одновременно он работает над большим произведением – «Кулаком».

     Популярность Никитина в Воронеже все возрастала, сочувствие к нему выражали самые разнообразные общественные слои, отчужденность и нелюдимость пропали, он был настроен бодро. Но это жизнерадостное настроение омрачалось расстройством физического здоровья – болезнью желудка; приступы болезни были особенно жестоки в декабре 1854 г. и в апреле 1855 г.; осенью 1855 г. его здоровье стало поправляться, и он энергично принялся за работу; октябрь и ноябрь были очень продуктивны. Написав ряд стихотворений, продолжая работать над «Кулаком», поэт в это время задумал другое большое произведение – «Сороку», впоследствии названное «Тарасом». В феврале 1856 г. вышел сборник произведений Никитина, в который вошло 61 стихотворение. В расходах по изданию сборника, которые составили 300 руб., принимал участие кроме Толстого, его знакомый А.А. Половцев. Критика отнеслась к сборнику холодно или отрицательно. Наиболее отрицательно отозвался о сборнике находившийся тогда на вершине славы Чернышевский в «Современнике» (1856, кн. IV). Отрицательные отзывы критики произвели большое впечатление на поэта, сильно его огорчили, но, как видно из его письма к Краевскому от 20 августа 1856 г., Никитин осознал, что выступил со сборником преждевременно, когда он еще не определился, как поэт, когда еще не окрепли его поэтические силы. Никитин после этого не упал духом и энергично продолжал трудиться. Начав, как уже отмечено, в 1854 г. большое произведение – «Кулак», поэт все время не переставал работать над ним; в сентябре 1856 г. поэма была переписана набело, после чего последовали бесчисленные переделки и поправки, существенно изменившие «Кулака».

     В 1856 г. поэт увлекся, по одним данным, помещицей Н.В. Плотниковой, по другим – ее гувернанткой М.И. Жюно. Выступив на литературном поприще, завязав обширные знакомства с местной интеллигенцией, Никитин не переменил жизненной обстановки, продолжая и после 1853 г. содержать с отцом постоялый двор; последний стал приносить доход, и Никитин вышел из нужды.  Отец поэта продолжал пить, но, по-видимому, семейные отношения в 1854 – 1856 гг. несколько улучшились, да и обстановка постоялого двора уже не так угнетала поэта, вращавшегося в кругу искренне расположенных к нему интеллигентных людей.

     25 июня 1857 г. Второв уехал из Воронежа. Начавший распадаться еще до его отъезда Второвский кружок совсем распался. Благотворная его роль в жизни Никитина несомненна: он не только морально поддерживал поэта, но и помог ему выйти на широкую литературную дорогу. Роль Второвского кружка, большинство членов которого было хорошо образовано, в духовном развитии Никитина заключалась в том, что он дал хорошую почву для духовного роста поэта, способствовал его умственному развитию, расширению кругозора. После знакомства с этим кружком, Никитин стал более работать над самообразованием, пополнять пробелы в чтении и занялся изучением французского языка, в чем ему помогал Второв. Отъезд последнего из Воронежа – не только внешняя дата в биографии Никитина, но и веха в его внутреннем развитии, отмечающая серьезный душевный кризис, совпавший с этим отъездом. После отъезда Второва из Воронежа, Никитин с громадной остротой почувствовал вновь тяжесть жизненной и семейной обстановки, пессимистическое настроение с большой силой захватило поэта, творческое возбуждение сменилось резким упадком творческих сил, сомнением в своем поэтическом даровании. В таком тяжелом состоянии духа Никитин делает последние поправки в «Кулаке»; 2 августа 1857 г. он был послан в Москву к Александрову-Дольнику, который взял на себя наблюдение над печатанием книги и корректурой ее. В конце февраля 1858 г. «Кулак» был отпечатан. К лету этого года здоровье Никитина снова расстроилось. Немного поправилось оно только осенью. В это время теплое участие в поэте принял богатый купец В.А. Кокорев, с которым Никитин познакомился через Второва. При его содействии Кокорев принял живое участие в распространении «Кулака». Критика встретила его очень сочувственно; с большой похвалой отнесся к поэме, между прочим, Добролюбов в «Современнике» (1858, кн. VI); такой же успех «Кулак» имел и у публики: менее, чем через год после его выхода, к концу 1858 г. он уже разошелся, принеся Никитину довольно значительный чистый доход.

     В октябре 1858 г. Никитин решил переменить тяготившую его обстановку – купить в Воронеже на деньги, полученные от продажи «Кулака» каменный дом и жить на доход с него. Эта мысль была вскоре оставлена поэтом, и у него явилась новая – оставить содержание постоялого двора, воспользоваться сделанным через Второва предложением Общества дешевого издания книг, стать его агентом и открыть книжную торговлю. Для начала дела ему не хватало 3000 руб., которые охотно согласился дать поэту Кокорев, предложивший для покрытия долга издать сборник стихотворений. Поступок Кокорева, «бескорыстно-благородный», как его назвал поэт, вызвал в его душе глубокую благодарность. Он сразу же горячо, энергично принялся за организацию магазина, подал прошение об увольнении из мещанского сословия и т.п. Знакомый поэта Н.П. Курбатов, выразил желание быть компаньоном Никитина.
 
     Несмотря на угнетенное настроение и болезненное состояние, которое иногда не давало возможности работать и читать, Никитин в 1857-1858 гг. по-прежнему продолжал серьезно трудиться над своим самообразованием, внимательно следить за русской литературой, пополнять пробелы в своих знаниях. Об этом свидетельствуют письма Никитина 1857-1858 гг. к Второву, из которых видно, что он читал Купера, Гёте, Шенье, стал заниматься немецким языком, переводя Шиллера и Гейне. Под влиянием общественно-литературного движения, которым ознаменовались первые годы царствования Александра II, интерес Никитина к общественной жизни, отрицательное отношение к крепостному праву, сочувствие народным страданиям, которые проявлялись в Никитине в 1854-1856 гг., еще более усилились в 1857-1858 гг. В эти годы поэт сотрудничал в «Отечественных Записках» и «Русской Беседе».

     Работа по устройству магазина подломила силы Никитина, в начале 1859 г. он опасно заболел и впал в угнетенное состояние духа. 22 февраля 1859 г. магазин был открыт. Открытие популярным в Воронеже поэтом книжного магазина явилось целым событием местной жизни. С интересом отнеслись к этому предприятию Никитина и некоторые органы столичной прессы, дав место на своих страницах статьям об открытии магазина. Видя в магазине путь к избавлению от гнета отца, от удручающей обстановки постоялого двора, Никитин горячо отдался книжной торговле, не соразмерив своих физических сил, проводя целый день в магазине. Непосильная работа сильно утомила поэта, печально отозвалась на его расшатанном здоровье, что, в свою очередь, влекло понижение литературной производительности. Снова энергично принялся поэт за работу летом 1859 г., занявшись подготовкой нового сборника стихотворений. Он очень строго отнесся к стихотворениям, помещенным в изданном в 1856 г. сборнике, исключив из него более половины. Из стихотворений издания 1856 г., перенесенных поэтом в новый сборник, многие подверглись значительной, существенной переделке. Так же строго отнесся он и к стихотворениям, написанным после сдачи рукописи издания 1856 г.: многими из них Никитин не был удовлетворен и не включил в новый сборник. Здоровье Никитина начало было поправляться, но в октябре 1859 г. опять резко ухудшилось. В декабре Никитин выпустил новый сборник произведений, в который вошло 60 стихотворений. Критикой сборник был встречен гораздо холоднее, чем появление «Кулака».

     Весь 1859 г. поэт проболел; небольшое улучшение здоровья чередовалось с ухудшением. С начала 1860 г. здоровье Никитина стало поправляться, настроение сделалось более жизнерадостным, после упадка творческих сил наступил опять подъем, литературная производительность поднялась, интерес к общественной жизни, упавший в 1859 г. снова повысился. Поправившись, Никитин решил ехать в Москву и Петербург, имея в виду вступить в отношения с издателями и книгопродавцами. В июне 1860 года поэт выехал из Воронежа. В отъезде он пробыл недолго. В это время торговые дела Никитина шли довольно хорошо, осенью 1860 г. явилась возможность нанять более просторное и лучшее помещение для магазина. Во второй половине 1860 г. Никитин чувствовал себя хорошо, много работал, написал поэму «Тарас», начатую еще в 1855 г., и большое прозаическое произведение – «Дневник семинариста», напечатанный в «Воронежской Беседе на 1861 г.» и вызвавший очень сочувственные отзывы критики.

     К 1859 г. относится новое увлечение поэта – дочерью купца Михайловой, отец которой был очень расположен к Никитину. По свидетельству его друга и биографа Де-Пуле, чувство это было сильным, встретило взаимность, но Никитин подавил его в себе, сознавая, что при своей болезненности он не может принести счастья любимому человеку. В середине 1860 г. поэт сильно увлекся дочерью отставного генерала Н.А. Матвеевой.

     Расстроившееся к концу 1860 г., здоровье Никитина к началу 1861 г. снова улучшилось, наступил опять подъем сил. Он принимает деятельное участие в собраниях сгруппировавшегося около М.Ф. Де-Пуле литературного кружка, очень интересуется местной жизнью, общественными вопросами. С большим восторгом был встречен Никитиным манифест об освобождении крестьян. Из писем поэта этого времени видно, как сильно был он захвачен этим событием. Очень сочувствовал Никитин насаждению народного образования в Воронежском крае и принял деятельное участие в местной культурной работе, в организации в Воронеже общества распространения грамотности, в учреждении воскресных школ.  Как книжный торговец и содержатель библиотеки для чтения, Никитин тоже преследовал не одни только коммерческие цели, но и культурные: он не был обычным продавцом, смотрящим на книги, как на товар, дающий материальную прибыль, которому нет никакого дела до того, что у него покупают, а когда этого требовал умственный уровень читателя и покупателя, приходил к нему на помощь при выборе книг, давал советы, характеризовал книги, помогал разбираться в книжном материале. Особенно благотворно, по отзыву лиц, знавших поэта, как книгопродавца, было его влияние на молодежь, которой он давал здоровую духовную пищу, руководил ее чтением. В 1859-1861 гг. Никитин помещал свои произведения в «Отечественных Записках», «Народном Чтении», «Русском Слове» и «Воронежской Беседе».

     Всю первую половину 1861 г. Никитин чувствовал себя в физическом отношении хорошо, но 1 мая он сильно простудился. Эта простуда, обострив туберкулезный процесс, оказалась роковой. Летом здоровье Никитина, все-таки позволяло ему иногда вставать с постели, делать небольшую прогулку, проехать в магазин, забота о котором не покидала поэта. С осени здоровье стало ухудшаться, и Никитин осознал, что дни его сочтены. 10 сентября было совершено духовное завещание. Душеприказчиком поэт назначил Де-Пуле, а право на издание своих сочинений передал Второву с тем, чтобы вырученные деньги были употреблены на благотворительное дело. Деньги от продажи магазина Никитин завещал своим родным, исключив отца. Это едва ли было вызвано ненавистью к отцу, вернее; было продиктовано сознанием, что он промотает доставшиеся ему деньги, что они не пойдут ему на пользу. У отца оставался дом, который по словам Де-Пуле, давал 300-400 руб. дохода. За все время продолжительной болезни поэт испытывал сильные физические страдания, в нем обнаружилась большая нервность, постоянный кашель и понос очень мучали и изнуряли больного. К этим физическим страданиям прибавлялись нравственные, причиной которых был отец. Окружавшие больного Де-Пуле, Зиновьев и Перелешин единогласно свидетельствуют, что отец Никитина, несмотря на тяжелую болезнь сына, продолжал вести прежний образ жизни, пил и буянил, причиняя этим поэту большие страдания. 16 октября 1861 г. смерть прекратила мучения Никитина. Кончина его была встречена в Воронеже с глубоким сожалением. Так же отнеслась и русская печать. Похоронен Никитин 18 октября в Воронеже, на Ново-Митрофановском кладбище, около могилы Кольцова.

                II.

     Самые ранние из сохранившихся произведений Никитина относятся к 1849 году. Обособленность и сосредоточенность, развитые тяжелыми жизненными условиями наложили отпечаток на творчество Никитина 1849 – 1853 годов. Его поэтическая сфера была ограничена, в своей поэзии он, главным образом, вращался в области личных переживаний, окружающая жизнь привлекала мало внимания. Игнорируя ее, поэт иногда рисовал то, что никогда не видел, например, море («Ночь на берегу моря», «На западе солнце пылает…», «Когда Невы, окованной гранитом…»). В поэзии Никитина за этот период времени ярко проявились душевное настроение поэта, стремление осмыслить жизнь, религиозность, любовь к природе, которой посвящена значительная часть стихотворений. Красной нитью проходит чувство неудовлетворенности жизнью, страдание от несоответствия ее с мечтами и стремлениями; успокоение поэту давали природа и религия, которые поддерживали его, примиряли на время с жизнью («Поле», «Вечер»,   «Когда закат прощальными лучами…», «Когда один, в минуты размышленья…», «Новый Завет» и другие). Но Никитин, все-таки, в 1849 – 1853 годах не замкнулся всецело в сфере личных ощущений и переживаний; в его творчестве этого времени уже заметны зачатки интереса к окружающей жизни, народу, уже звучат общественные мотивы («Тишина ночи», «Оставь печальный твой рассказ…», «Певцу», «Мщение», «Нужда»). Никитин еще не разобрался тогда в общественных вопросах, не осознавал всех недостатков политического строя России, был патриотически настроен («Русь»), но уже видел зло в общественной жизни, негодовал на него, возмущался, уже призывал поэта бороться с ним («Оставь печальный твой рассказ…», «Певцу».) В 1849 – 1853 годах Никитин находился во власти литературных влияний. Наиболее сильно было влияние Кольцова, особенно в отношении формы («Весна на степи», «Русь», «Жизнь и смерть», «Успокоение», «Песня», «Наследство» и другие). Никитин прекрасно овладел Кольцовской формой и стихом и некоторые его стихотворения в этом отношении не уступают Кольцову («Весна на степи», «Русь»). Наряду с влиянием Кольцова в поэзии Никитина 1849 – 1853 годов обнаруживается влияние Лермонтова («Ключ», «Когда закат прощальными лучами…», «Юг и север», «Засохшая береза», «Я помню счастливые годы…», «Наскучив роскошью блистательных забав…» и другие), Пушкина («Лес», «Война за веру» и другие) и других поэтов.  Воздействие литературных источников сказывается не только на поэтических образах, форме, но сильно проявляется и в мыслях, высказываемых Никитиным в стихотворениях, в которых он затрагивает мучившие его философские вопросы. В этих стихотворениях, занимавших довольно видное место в поэзии Никитина 1849 – 1853 годов, много несамостоятельного, заимствованного, риторики, искусственности («Дума», «Развалины», «Кладбище», «Наскучив роскошью блистательных забав…» и другие). Самостоятельность, непосредственность всего более выступают в тех стихотворениях, в которых Никитин описывает личные переживания и природу. Воспитавшись, как поэт, на Пушкине, Лермонтове и Кольцове, пройдя тем самым прекрасную поэтическую школу, Никитин к 1854 году довольно свободно владел стихом.

     Личные переживания играют видную роль в творчестве Никитина и после 1853 года, но, наряду с этим, с удивительной быстротой растет интерес к окружающей жизни, к народному и мещанскому быту; в 1854 году посвященные им произведения делаются преобладающими. Задуманные в эту пору две больших поэмы: «Кулак» и «Тарас» («Сорока») посвящены изображению мещанского и народного быта.  После 1853 года в поэзии Никитина стали также проявляться в известной степени местный колорит, этнографический элемент, интерес к истории местного края. Патриотическое настроение, захватившее Никитина еще до 1854 года, проявляется и после («Новая борьба», «Донцам», «Уж как был молодец…», «На взятие Карса»), но к 1856 году оставляет поэта. Религиозная настроенность, обнаруживающаяся в творчестве Никитина 1849 – 1853 годов, довольно сильно проявилась в 1854 году («Моление о Чаше», «Сладость молитвы», «С.В. Чистяковой»), но потом прошла. Обратив после 1853 года большое внимание на окружающую жизнь, Никитин все более стремится быть непосредственнее, избегает риторики. В его поэзии в 1854 – 1856 годах также, как и прежде, видно влияние других поэтов: Кольцова («Измена», «Не широк мой двор…», «Бобыль»,  «Уж как был молодец…», «Отвяжися тоска…», «У кого нет думы…»), Лермонтова («Друг»), Пушкина («Кулак», «Новая борьба») и другие, но в гораздо меньшей степени, чем ранее; все более обнаруживается стремление стать самостоятельным, пойти своей дорогой. Изучение рукописных текстов Никитина и сохранившихся о нем материалов с несомненностью устанавливает, что в его творчестве 1854 – 1856 годов большую роль сыграло влияние Второва и членов его кружка.

     В поэзии Никитина 1857 – 1858 годов субъективные переживания по-прежнему занимают видное место («Лампадка», «Незаменимая, бесценная утрата…», «Мне, видно, нет другой дороги…», «Детство веселое, детские грезы…»), но гармонически соединяются с общественными мотивами («Покой мне нужен. Грудь болит…», «Медленно движется время…», «Разговоры», «Опять знакомые виденья…» и другие); он выступает пламенным певцом народных страданий («Соха», «Нищий», «Деревенский бедняк», «Пряха», «Мертвое тело» и другие). В эти годы Никитин стал вполне определившимся поэтом-общественником. Его общественные мотивы не были обусловлены желанием подделаться под господствующее настроение: они – глубоко искренние проявления внутреннего мира Никитина, продукт его искреннего сочувствия народным страданиям. Пессимист по своей природе, Никитин не поддался общему оптимистическому настроению; среди искреннего сочувствия освобождения крестьян, желания послужить честно обществу, поэт видел много подражательного, несоответствия слов и дела («Разговоры»). Но поэт, все-таки, верил, что Россия вступит на широкий путь культурного развития, что восторжествует добро и справедливость. Обращаясь к молодому поколению в стихотворении «Медленно движется время…», Никитин горячо зовет молодые силы на общественное служение, на борьбу с общественным злом. В полном соответствии с общественным настроением Никитина стоят и его литературные симпатии: в эту эпоху поэт горячо увлекся Некрасовым, что проявилось в известной степени и в его творчестве. Влияние Некрасова сыграло некоторую роль в формировании общественного настроения и в развитии общественного элемента в творчестве Никитина, но не являлось той главной силой, которая дала направление поэзии Никитина, определила ее, в общем не было очень значительным. Несмотря на сходство мотивов и настроения, поэзия Никитина во многом отличается от поэзии Некрасова, в ней почти отсутствуют такие характерные черты Некрасовской музы, как сатира и ирония. Восторженное поклонение Никитина Некрасову, увлечение его поэзией в 1857 году сменилось в 1860 году резко отрицательным отношением к нему, выразившемся в стихотворении: «Поэту-обличителю».

     В 1859 – 1861 годах Никитин продолжал идти по той же дороге, на которую встал ранее: общественные мотивы занимали видное место в его творчестве («Старый слуга», «Поэту-обличителю», «Теперь мы вышли на дорогу…», «Поминки», «На пепелище», «Портной», «За прялкою баба в поняве сидит…», «Мать и дочь», «Погост», «Хозяин»). Но общественный элемент не подавил художественного; поэт сумел даже в чисто публицистическом произведении – «Дневник семинариста» остаться верным художественной правде. Общественные мотивы, как и раньше, не исчерпывали всего содержания поэзии Никитина, он по-прежнему уделял значительное внимание личным переживаниям и природе. В 1860 – 1861 годах Никитин завоевал широкие общественные симпатии, заняв среди поэтов-общественников одно из первых мест после Некрасова, который очень ценил Никитина и горячо звал сотрудничать его в «Современнике». Развивавшиеся постепенно поэтические силы Никитина к 1861 году стали пышно расцветать, но смерть прервала этот расцвет, они не успели обнаружиться вполне, Никитин не выявил всех таившихся в нем возможностей.
               
                III.

     Наиболее значительное место в поэзии Никитина занимают стихотворения, посвященные обрисовке народного быта и психологии. В этих стихотворениях до 1856 года очень слабо обнаруживалась личность поэта, сильнее был эпический элемент, который всего ярче выразился в стихотворениях 1854 года: «Ночлег извозчиков» и «Купец на пчельнике», но с 1856 года, в связи с углублением общественного миросозерцания Никитина, с более вдумчивым его отношением к общественно-экономическим условиям народной жизни, в творчестве поэта стала ярко проявляться его личность, общественные симпатии и взгляды, зазвучала гражданская скорбь. В стихотворениях, посвященных народной жизни и психологии, ярко выразилась самая искренняя, глубокая любовь к народу, горячее сочувствие его тяжелой доле, страстное желание улучшения его положения. Но, вместе с тем, Никитин трезво смотрел на народ, не идеализировал его, рисовал его правдиво, не замалчивая темных сторон народного быта, отрицательных черт народного характера, например: грубости, семейного деспотизма («Упрямый отец», «Порча», «Дележ» и другие). Фиксирование внимания поэта на народных печалях и страданиях, сильно звучащая в его поэзии гражданская скорбь, делают Никитина, как изобразителя народной жизни, глубоко различным от Кольцова. Он оказал сильное влияние на Никитина, но оно коснулось, главным образом, художественной стороны, поэтической формы, но не отразилось на отношении к народу, на характере описания народной жизни. Никитин в полном смысле слова был городской житель; хотя он и бывал в окрестностях Воронежа, но гостил в имениях помещиков; в настоящей деревне, среди крестьян, в условиях их быта он никогда не жил. Материал для обрисовки народного быта и психологии давали Никитину, главным образом, извозчики, останавливавшиеся на его постоялом дворе, и вообще приезжие в Воронеж крестьяне. Ограниченность поля наблюдения народной жизни сказалась в поэзии Никитина, он не нарисовал широкой, всеобъемлющей картины жизни народа, не выявил во всей полноте и многообразии народной психологии, но дал ряд, хотя и разрозненных, отрывочных, но живых картин, в которых правдиво обрисованы социально-экономическое положение народа, народные печали и скорби, некоторые стороны народного быта, верно подмечены характерные черты народной психологии и нравов («Мщение», «Старик-другоженец», «Ссора», «Жена ямщика», «Упрямый отец», «Купец на пчельнике», «Бурлак», «Порча» («Болесть»), «Рассказ крестьянки», «Дележ», «Выезд ямщика», «Староста», «Полночь», «Темно в горенке…», «Нищий», «Деревенский бедняк», «Пряха», «Ехал из ярмарки ухарь-купец…», «Мертвое тело», «Старый слуга», «За прялкою баба в поняве сидит…»).

     Наряду с крестьянством, Никитин уделил значительное внимание мещанству, посвятив ему большую поэму «Кулак», над которой долго и много работал, которая потребовала от него большого творческого напряжения. Она не лишена недостатков, слишком растянута, некоторые выведенные в ней типы не удались поэту, обрисованы бледно, но герой поэмы, мещанин-кулак, очерчен прекрасно, дана верная и яркая характеристика мещанства, его психологии.

     Сосредоточившись, главным образом, на обрисовке быта и психологии крестьянства и мещанства, отчасти купечества, Никитин почти не коснулся интеллигенции, она выступает лишь в очень немногих его произведениях («Рассказ ямщика», «Кулак», «Поездка на хутор», «Дневник семинариста»).

     К произведениям Никитина, посвященным народной и мещанской жизни, примыкают по своему настроению стихотворения, являющиеся откликом на различные явления общественной жизни. Среди этих стихотворений есть несколько таких, которые высоко стоят по искренности, глубине общественных чувств, по силе гражданской скорби, творческого подъема («Разговоры», «Опять знакомые виденья!..», «Постыдно гибнет наше время…»).
 
     Никитин известен, главным образом, как поэт-общественник, как народный печальник, как бытописатель крестьянства и мещанства, между тем лирические стихотворения и картины природы занимают очень видное место в его поэзии, стоят выше по художественным достоинствам. Иногда Никитину в изображении субъективных переживаний удавалось достигать большой прочувствованности, силы и красоты, как, например, в стихотворении: «Вырыта заступом яма глубокая…», которое является лучшим созданием поэта, принадлежит к наиболее замечательным и трогательным произведениям русской поэзии, пользуется громадной популярностью, неоднократно переводилось на иностранные языки и положено на музыку несколькими композиторами. Никитин с детства полюбил природу, ценил и понимал ее, умел слиться с ней, чувствовал ее душу, различал оттенки ее красок и дал ряд прекрасных и ярких ее картин, в которых проявил себя талантливым пейзажистом: («Вечер после дождя», «Буря», «Утро», «19 октября», «Рассыпались звезды, дрожат и горят…», «Смеркает день. В бору темнеет…», «В темной чаще замолк соловей…», «Помнишь? – с алыми краями…» и другие).

     Наиболее слабы с художественной стороны относящиеся к первой половине поэтической деятельности Никитина стихотворения, в которых он затрагивает философские вопросы и которые проникнуты патриотическим настроением, за исключением «Руси», написанной прекрасными Кольцовскими стихами.

     «Дневник семинариста», оставшийся единственной попыткой Никитина попробовать свою силу в художественной прозе, обнаруживает, что в нем таился непроявленный им вполне талант художника-беллетриста, что в этой области он мог бы занять видное место среди современных ему бытописателей-реалистов. «Дневник семинариста», напечатанный ранее в знаменитых «Очерках бурсы» Н.Г. Помяловского, появившихся в 1862 – 1863 годах, имел для своего времени большое общественное значение: нарисовав яркую картину семинарского быта, Никитин осветил почти незатронутую тогда еще область.

     Творчество Никитина тесно связано с его жизнью и личностью, в нем много автобиографического элемента. Тяжелая, мрачная, лишь с небольшими и немногими просветами, жизнь Никитина, часто обострявшаяся и мучившая его болезнь наложили отпечаток на его творчество: в нем преобладают печальные тона, красной нитью проходит глубокая тоска и скорбь («Еще один потухший день…», «Я помню счастливые годы…», «С суровою долей я рано подружился…», «В лесу», «Лампадка», «Незаменимая, бесценная утрата!!..», «Детство веселое, детские грезы…», «Бедная молодость, дни невеселые…», «Вырыта заступом яма глубокая…» и другие). Источником скорби Никитина были не одни только личные жизненные условия, но и вся окружающая жизнь с ее непримиримыми социальными контрастами, с ее злом, ужасом и человеческими страданиями. Наряду с печалью и скорбью, другими характерными чертами поэзии Никитина являются простота, искренность, прочувствованность, гуманность и драматизм.

     По своим художественным достоинствам произведения Никитина очень неравноценны: среди его стихотворений, особенно до 1854 года, есть довольно много слабых, являющихся скорее прозою, выраженную стихами, чем поэзией, но, наряду с этим, есть ряд стихотворений, облеченных в изящную художественную форму, полных поэтического чувства, написанных красивыми, музыкальными стихами. В общем Никитин по своему художественному дарованию не был очень крупной величиной, но его поэзия высоко стоит по проникающему ее гуманизму, по глубокой искренности, прочувствованности и высоте душевной настроенности. Эта сторона поэзии Никитина привлекла к нему общественные симпатии, создала ему широкую популярность, которую он не утратил и до сих пор: его сочинения выдержали много изданий, разошлись в громадном количестве экземпляров.

                А. Фомин