Заводской космос

«Наверное, я индустриальный романтик. Пусть так. Но на моем завод ферросплавов, где металл сверкает в раскалённых тиглях, где шум и свет, где все вокруг говорят громче, чем обычно - я чувствую себя на космодроме. Здесь кирпичные трубы, как изготовившиеся к пуску ракеты, здесь белый дым, как сброс хладагента охлаждающее поверхность обтекателя, только что приземлившегося космолета. Агрегат «Вибрационный грохот» со стороны как космический перехватчик, сложивший крылья перед вылетом. Хищный профиль, глухой гул - кажется, он ждёт команды из центра управления полетами, чтобы взмыть и раствориться в стратосфере, где не видно ни людей, ни смыслов, ни границ».

Так думал плавильщик Ерлан Жумыскеров, задумчиво шагая через проходную, глядя в окно развозки, переодеваясь в рабочую робу заступая на смену. Даже здания здесь, с их рублеными башенками на крыше, казались футуристичными диспетчерскими. Отсюда, в воображении Ерлана, координировались траектории, велось наблюдение, запускались челноки.

Он шёл по заводу, как по палубе корабля, мимо цехов - как мимо отсеков, мимо людей - как мимо экипажа. Здесь не просто работали - здесь служили. Не профессии, не смене, не зарплате, а безмолвной тяге к далёкому космосу.

Среди коллег по плавильному цеху он слыл молчуном. Отмечали, что он всегда спокоен, может быть даже флегматичен, но сосредоточен на деле, без лишних разговоров. Да и не о чем было ему говорить, все диалоги он вел про себя, представляя, что его напарники в зеркальных робах - это его любимый экипаж. 

– Ну чем не Юпитер, - шептал он, глядя на раскалённый верх ковша, подёрнутый багряно-чёрной корочкой шлака в жёлтых прожилках.

Придя домой, он принимал душ, наскоро ел, и, включив старенький торшер, заваливался на диванчик, упоенно читать книги. Он прочитывал их по тысячу раз, но всё равно не мог насытиться мирами Алекса Орлова, Рэя Брэдбери, братьев Стругацких, Евгения и Любови Лукиных, Кира Булычева. За матовыми стеклами книжных полок стояли еще советские сборники фантастики «Искатель», пожелтевшие журналы «Техника Молодежи», «Квант»,  «Роман-газета». Временами, оглядывая свою квартиру, простенькую квартиру холостяка он силился предстать себя на какой-нибудь станции в заброшенном космосе, но не мог.
Не было здесь той атмосферы, которая царила на заводе. Наверное, ещё поэтому, его так неутомимо тянуло обратно. От того, заступая на смену его лицо, озарялось счастливой улыбкой.

И так было до того вечера.

Он задержался в библиотеке, выбирая книгу, и уже собирался уходить, когда за столом у окна заметил молодую женщину. Волосы собраны, на носу очки в тонкой оправе, руки бережно переворачивают страницы. Посетителей к этому часу было немного, и эта библиотекарь видимо решила немного почитать.

– Простите,  –  сказал он, – а у вас есть Евгений Замятин «Мы»?
Девушка подняла глаза и улыбнулась:
– Есть. Любите антиутопию?
– Вообще-то фантастику… –  замялся он. – А вы, наверное, классику?
– Я тоже обожаю фантастику, –  ответила она просто. – Кстати меня зовут Рая.

Слово «Рая» почему-то прозвучало для него, как название далёкой, тёплой планеты.

Они разговорились. Он зачем то рассказывал, что видит завод  космодромом, трубы ракетами, а печи – соплами межпланетных аппаратов. Она смеялась, но не насмешливо, а так, будто тоже видела всё это. И в её голосе было что-то родное.

– Знаете, Ерлан –  сказала Рая, – Я бы хотела хоть раз посмотреть на завод ваш. Не снаружи, а внутри.
– Это можно, – чуть подумал он. – У нас случаются пресс-туры, приезжают экскурсии. Я покажу тебе наш плавильный цех, когда буду на смене. Там все, как на борту космического крейсера – шумно, огненно и величественно.

Они стали встречаться. Он приносил ей книги, она ему - старые журналы с иллюстрациями наивного космоса, когда люди думали, что в уже в 90-ых колонизируют ближайшие планеты. Она рассказывала о прочитанных книгах так, словно сама была частью этих миров.

Однажды, возвращаясь из библиотеки, они остановились на набережной. Над рекой висела алая заря.

– Красиво, –  сказала Рая.
– Красиво, – согласился он. – Но знаешь… не надо Рая, когда у меня есть ты.
Она улыбнулась, и в её глазах он увидел весь тот космос, что он когда-то искал. 

Наутро, выйдя на работу, Ерлан впервые увидел просто завод. Просто его трубы, коллег по профессии, просто родной цех и плавильную печь без космического романтизма. Потому что теперь романтизм ждал его дома...