Реквием

А в Вене сумрак плыл ночной
и заливал собой кварталы.
И, в створы улиц проливаясь,
стоял темнеющей стеной.
Горел ночник в оконце дома
как путеводная звезда.
И странный тихий незнакомец
бродил по улице тогда.
Он был угрюм, немного злобен,
сутул, как старская клюка,
закрыл лицо он капюшоном,
смотрел вокруг исподтишка.
Увидев свет, горящий в доме,
Он поспешил скорей туда,
нечистой силою ведомый,
а вслед за ним плелась беда.
А Амадей сидел, согнувшись
над нотным станом в тишине,
и только тени, круг сомкнувши,
плясали лихо на стене.
Раздался стук железной двери,
и гром разнёсся вдалеке,
и ставни злобно заскрипели
в пустом уснувшем кабаке.
Как птица Моцарт встрепенулся,
по лестнице сбежал стрелою.
Тут странник зорко оглянулся,
кивнув сокрытой головою.
- Что вам угодно, Господин?
Извольте в дом пройдем согреться?
Не беспокойтесь, я один.
И обтолкуем ваше дельце.
- Не стоит грамма беспокойства.
Моя персона так скромна.
И просьба к вам такого свойства:
покойного почтить сполна.
- Я мессы не писал доныне,
но попытаться я бы мог.
Скажите только его имя,
и будет реквием вам в срок.
Тут странник дернулся так шибко,
сменившись в позе и в лице,
Привстал с таинственной ухмылкой
на обветшающем крыльце.
- Заказчик Ваш хотел пред смертью
остаться скрытым от молвы.
И я назвать его не смею.
Но что ответите мне Вы?
- Признаюсь Вам сколь можно честно,
что я загадок не люблю,
но все же просьба очень лестна,
я с радостью ее приму.
И Вольфганг стал писать хоралы,
укрывшись в скудном единеньи.
Вокруг ничто не прерывало
великой силы вдохновенья.
Но шли недели, месяц сгинул.
Как дымка претворился в сон,
а Моцарт жёг свою лучину,
накинув ветхий балахон.
Он словно призрак, тощ и бледен,
давно не видел никого.
Он стал объектом гнусных сплетен,
все хаяли вокруг его.
И жизнь зачахнула как будто
в его стареющем лице.
А смерть отмерила минуты,
грезясь о ближущем конце.
Как ни старался, не был кончен
церковный псалм умершему.
И Вольфганг ждал, что этой ночью
придет старик рассерженный.
На ту назначенную встречу
бродяжник прибыл точно в срок.
Стоял густой июльский вечер,
и ливень обивал порог.
Гроза угрюмо развивала
раскаты грома в вышине,
Минорной фугой отдаваясь
в ночной и жуткой тишине.
Спустился Вольфганг неохотно
и встал услужливо у двери.
Но в тот момент он понял четко,
что отступить он не сумеет.
- Ну здравствуй, друг, прекрасный вечер!
Зайдём вовнутрь согреть утробу?
Отметим тихо нашу встречу,
и ты услышишь мои пробы.
Но странник гордым истуканом
застыл в ночи под капюшоном.
- Ответь мне, ты закончил псалом? -
спросил он твердым баритоном.
- Прости, того не получилось,
хоть я старался, что есть сил.
То гамма где-то не ложилась,
то ритм куда-то уходил.
Старик ничем не выдал гнева,
как был окован латной сталью,
и исповедь души болевшей
он встретил вдумчивым молчаньем.
- Скажи хоть что-то, ну ей богу,
меня безмолвием томишь,
и хватит обивать пороги,
проследуй в дом, там постоишь.
- Мой мальчик, прочь отринь сомненья,
ты гениальный человек.
Пришел к тебе я с предложеньем:
оставь ты музыку навек.
- Но почему ты предлагаешь
оставить дело жизни мне?
Ты спросишь солнце "Что сверкаешь?"
и запретишь светить луне?
- Хозяин мой приказом четким
велел тебя держать в узле,
ты станешь для людей находкой,
горя свечой в постылой мгле.
Отныне будешь жить навечно,
и не страшиться будешь смерть,
и я прошу тебя сердечно
оставить музыку суметь.
- Я понял, кто ты, гнусный старец!
Плевок Христу и анафема,
катись в чистилище, мерзавец!
Ты - длань дрянного Люцифера!
- Как знаешь, юноша прекрасный,
перечить я тебе не в силах.
Но из-за своего пристрастья
ты быстро и бесславно сгинешь.
И он ушел под шорох ночи,
в грозе он словно растворился.
В пустынных щельях подворотен
как будто в камень обратился.
А в скором времени чуть после
вдруг Моцарт стал внезапно болен.
Ночами он смотрел на звезды,
своим недугом обездолен.
- Что наша жизнь? Так скоротечна.
в сравненьи с вальсами комет,
Но музыка жива и вечна
сквозь сотни и десятки лет.
Однажды вдруг внезапно худо
безумно сделалось ему.
Погасла в ночь надежда чуда,
спустился он в глухую тьму.
Но дух исторгла оболочка,
из жизни вышла навсегда.
А в небе появилась точка -
зажглась ещё одна звезда.
В том кабаке шум, гам, веселье,
проводит время славный люд.
В хмели находят утешенье
пока все деньги не пропьют.
- А кто тот Моцарт? Что с ним стало?
Так молод был, красив и статен.
И почему прожил так мало?
Исход его мне не понятен...
- Картежник, пьяница и мот,
больной на голову глупец
и просто полный идиот
нашел судьбе своей конец.
Нет, мне не жаль его ни разу,
болван, дурак и пустомеля.
Он нес, как флаг, свою заразу,
про ноты беспрестанно блея.

Прошла тут ночь, оставив утро,
созвездья в небе разливались,
Есть вещи, что сиюминутны,
а что-то вечным оказалось.
Мы помним юношу из Вены
С горящим ярким гордым взором
И будет нам бессмертный гений
сиять звездой на небосклоне.