изгой

И плелся вечер и шумел прибой,
В ванильном небе чайки крик рождался.
Я сидя на утёсе, как дурной изгой,
За жизнь никчемную сражался!
Сражался лишь с собой, виня других,
Копаясь в тёмных зарослях былого.
И к лику прировняв святых
Себя, иных давил с порога;
Где ты бродила, жалкая судьба?
Всегда ты виновата и не стоишь меди!
Любить давала и предательства ждала!
Чтоб слово каждое, как плети!
Стегали тело прямо до кости,
Чтоб боль до сердца доставала!
Я ни при чем! Ты всегда в части!
Прикармливала, а потом бросала!
Шевелит волос грязных мыслей рой
И взгляд пустой глотает жадно бездну
Шумит и шепчет мне седой прибой...
Вернусь ли я сюда, когда воскресну.
К своим лугам и речке голубой
В кирпичный домик с деревянной крышей,
Где южная стена обвита вся плющом
А под крыльцом играют в прядки мыши!
Мой серый лик над пропастью завис
И крики чаек больше душу не терзают
 Измученный я одиночеством Парис
Борюсь! Боюсь! Хочу! И не взлетаю!
Уж ночь на корточки садясь,
Дыханьем хладным задышала в спину.
И над моею тенью в зарослях  смеясь,
Сова ночную приняла уж смену!
Сижу, безмолвствую, скорблю
О том, как жил не так как надо!
Всё ненавижу, но ещё люблю
Всё то, что не любил когда-то.
И рваный ветер и ночную мглу
Бессонницу, что шепчет мне на ухо.
Всю боль души, глухую пустоту.
О, Господи! Хватило бы, только духа!
Ласкают волны белую Луну
И тело дня ушедшего уже остыло
Моё остынет тоже...но смогу?
Примерить на себе роль светлого Ярило!
Сижу, вдыхаю моря глубину
Утес молчит, никто мне не мешает.
Я вспомнил! Мать свою люблю!
Она мне смерти не желает!
Глазами бедной матери своей
Рассвет я встретил долгожданный!
И брызнул горький страх из под бровей,
Да! Пусть дурной изгой, но сын  желанный!