Про богатую Судьбу

Если судит кто твой путь
то одолжи ему ботинки
И пусть познает он всю суть
как родилИсь твои картинки!


ПРОЛОГ

Добрых суток, я изволю
от души, вам пожелать!
Даже, если и в неволе
удосужились читать -
«О Судьбинушке нелёгкой
но богатою собой»!
В ней сокрыты испытанья
пронесённые душой!

В ней сокрыты и загадки
И подсказочки даны
А немногие ответят -
«Это разве ли не мы?!»

В этих строках, не корысти
будет ради и монет
всё, о чём свои я мысли
диалогами очистив
попытаюсь, через рифму
мне завещанную нимфу
донести, Открывши свет
на людей «которых нет»!

Ведь, не скрою, что и ими
открываю и поныне
возмущение души
во свершение строки!

Ну, а кто, строкою притчи
уличит своё нутро
я отмечу, что различным
ощущаю это в личном
Это тонко и сугубо
чтобы черпалось отсюда
Ведь, от разного, дано
как Судьбою сведено!


ГЛАВА I
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В средиземном неком царстве
на далёких берегах
где бескрайние богатства
на полях и во лесАх
там у берега крутого
на высоких, на холмах
град, исполненный хоромов
селит диво на очах

Там красОты неземные
Там людей не сосчитать
Там убранства расписные
Там повсюду благодать!

Но, и в том, красивом мире
о котором вам стихирой
я изволил донести
так уж вышло, и в тени
на опушке, на задворках
где-то тихою укромкой
собираются детишки
что не ведают о книжках
И живут они мечтами -
«Чтоб их мамы отыскали!»

И, поверьте, судьбы те
не красуются в словце
Потому, я и до вас
не исполнюсь этих фраз!

Там, два брата проживали
Жизнь по шишкам познавая
Что добудут, всё делили
Вместе радость находили
Хоть и сложная Судьба
но была она одна
Ведь, непросто обрести
брата верного в пути!

Вскоре Братика помладше
что и личиком покраше
люди с доброю душой
привели к себе домой

А рассказ мой, про второго
кто один остался снова
Про богатую Судьбу
в нам неведомом краю
В детстве звали - Митрофаном
А потом и – «Атаманом»
Кто же близкий был ему
«Фаном» кликал посему!
_

Время шло, и Фан, мужая
кулаками всё решая
лишь тому и научился
что Волчонок появился
Несмышлёный и матёрый
Он от жизни закалённый
А характер, вам скажу
много значит в том мирУ!

Так и к стае он прибился
Там с «волчатами» сдружился
И, уменьем добывать
начал жизнь он постигать

Ну, а где ему учится
чтобы добрым получиться?
Коли видел он одно -
извините, лишь «дерьмо»!

Десять лет так продолжалось
много разного случалось
Но, о том - не интересно
Ну, не стОит, если честно!

Как-то осенью холодной
в год, случился что голодным
их на дело подвязали
И в напутствие сказали –
«Вот, ребята, там складЫ
где немерено жратвы!
Половина будет ваша
А, что прочее, то наше!»

Но, как сунулись туда
приключилась и беда
Половили удальцов
одураченных юнцов
А потом и восемь лет
дали каторги билет -
«Коль, Родимый, для людей
не нашлось в тебе идей!»


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Первый год лишь привыкаешь
да себя ты проявляешь
Дальше проще, коль привык
и был скромен на язык
Коль обрёл себе «общину»
то и выгляди Мужчиной -
«Не мути! Не предавай!
И слезы не подавай!»

И, конечно, коль мирское
поменял на воровское
то, изволь, и соблюсти
«масть» на выбранном пути!
Ну, а коли исполняешь
и интригу позволяешь
то, на этом, извиняй
и петлю себе ваяй!

Вы поймите, это «братство» -
не для жалости убранство!
Важно думать глубоко
отворилось чтоб нутро
И, порою, так бывает
кто-то жизнью увядает
Ну, а кто-то и полёт
если «масть» не подведёт
ощущает по себе
как заветное уже!

Сложно это? - Понимаю!
Потому, не продолжаю!
_

Фан, словами не играя
лишь «по фене» рассуждая
положил себя, как брата
для матёрых арестантов

И, умением сводить
дабы верно пояснить
стал для общества бандитов
через кровушку умытых
человеком из натуры
что не судит по фигурам

Так, сменяя день за днём
сложно, право, было в том
пролетели и летА
Восемь сгинуло тогда!
_

Обретя же он свободу
вольный ветер и погоду
попытался стать «нормальным»
и для мира актуальным

Но его, как от огня
сторонилася толпа
А чинуши лили в уши -
«Что такой ты нам не нужен! 
И, чтоб топал во тудЫ
где такие же, как ты!»

Откровенно, и людишек
благосклонных до воришек
так уж вышло, не нашлось
Потому и не срослось!

«Ну, а коли вам не нужен?
И для пользы не заслужен?
То начну-ка я опять
по-старинке добывать!
Если видится во мне
только горькое уже
то и внешним я явлю
только грешное ко дню!

И, собрав себе людишек
прохиндеев и воришек
стал разбойными делами
добывать на пропитанье
Да так яро добывал
грабил, жёг и воровал
что его на сходе стана
нарекли за «Атамана»!

Но о всём вам рассказать
то и в год не описать
И поэтому, Друзья
буду краток в этом я!


ГЛАВА II
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Ах, сейчас, как представляю
то до дрОжи обмираю!
А попробуйте и вы
испытать сие внутри!

Во степИ, где море снега
где не видно человека
сани, вихрем, в свете дня
исполняют кружева

Кучер, гордо восседая
и санями управляя
словно кормчий из былин
открывает новый мир
Ну, а сзади, господин
по-вальяжному один

Вот, и лес уж началсЯ
Но минуточку, Друзья!
Люди в шкурах, на конях
настигают второпях
После, гонят полверсты
чтобы в лес их увести
И, захлопнувши завесу
зажимают чащей леса

Кони дышат, словно паром
А разбойники, с оскалом 
лишь и ждут команды «Взять»
чтобы путников порвать

Так, минута и вторая
пролетают, словно тая
Наводя животный страх
у заезжих на глазах

Но, внезапно, так красиво
неизведанная сила
растворяет и коней
и озлобленных людей
И сквозь ровные ряды
правой, левой стороны
заряжая свой наган
появился Атаман

Смотрит кучеру в глаза
тихо к саням подойдя
Тот, свалившийся без чувств
уползает в ближний куст

В сани медленно присевши
Господина оглядевши
начинает говорить
Да на «чувства» выводить  -

«Ну, приветствую тебя!
Ах, как ждал же тебя я!»
И над этим там смеётся
что и в банде отдаётся
«Ты, каким сюда макаром?
Аль привёз чего, задаром?
Али, можа, ты сюдЫ
лишь попутал сторонЫ?»

Но, внезапно изменяясь
на лице преображаясь
продолжает лишь о деле
заряжая по «манере» -

«Ты – теперь моя добыча!
И, коль будешь ты приличен
то за цацки и пальтишко
да с карманов золотишко
мы, как общество эстетов
«мЕрси» выпишем на этом!
Ну, а коли учудишь
или глупость сотворишь
то, за это представленье
жди иного исполненья!»

Но «клиент» попался резкий
То ль от страха стал он дерзкий?

- Да кого назвал ты гостем?!
Стану в горле тебе костью!
На кого ты замахнулся?
Ты хоть понял с кем схлеснулся!

И, поверивши в свой бред
сам и выдал он ответ

- Я тут - бог и господин!
Над собою я один!
Нет управы на меня
чтобы слушал я тебя!
Кем себя вообразил
коли путь мне преградил?!
На ремни тебя порву
И собакам подарю!

Шубу нагло распахнул
И презрительно сморкнул

Атаман же, улыбаясь
над угрозой потешаясь
только вежливо спросил -
«Всё ли ты договорил?»

Но, в ответ, горячий взор
как презрению узор
И надменная улыбка
завершила ту ошибку!

Атаман, чуть погодя
чувства боле не тая
достаёт огромный нож
Он матёрый и погож
И, ладонь определя
для ответа от себя
Господину ставит шрам
Чтоб его не забывал

Ох, и крику же там было!
Словно резали скотину
Да так резали, что «свин»
даже челюсть оголил
Но, по шее получивши
шапку нА бок уронивши
этот важный Господин
в тот же миг всё уловил

Атаман чуть подождал
И словами поддержал

- Что ты связями мне тычешь
и спасения в них ищешь?
Неужели, только ими
исполняешься ты в мире?

Я, так понял, ты «чинуша»
из всего, что я прослушал?
Ну, тогда такой вопрос
чтоб развеился курьёз -
В сундуках-то, что сокрыто?
Всё делом раздобыто?
Или всё же золотишко -
не награда за умишко?

Ну, а коль не отвечаешь
значит, сам всё понимаешь!
Грабишь ты, и граблю я
Вот, и вся моя мысля!

А за то, что нагрубил
и угрозу сотворил
я к берёзке привяжу
Да кнутами отхожу
И тогда уже не жди -
что спасут тебя мужИ
Два часа до сторонЫ
где готовятся котлы
Будут черти и суккубы
наполнять твои минуты!

На минуту замолчал
И ответа подождал

Пять проходит, семь прошло
«Может, гостю не дошло?»

Атаман его спросил -
«Ты чего не вразумил?»

Господин уже скромнее
отвечал, всё разумея -
«Я лишь сейчас о том внимаю
что жизнь моя - совсем немая
Она пуста и бесполезна
И мне противна, если честно!
Гордыней познаны уроки
в которых главное - пороки
Они меня опустошили
и жаждой денег осквернили!

Томлюсь я, маюсь, мочи нет
Устал уже на склоне лет
одно и тоже, день за днём
все мысли тают, жгут огнём -
«Того желаю! Это надо!
А, что в душе моей? - Прохлада!
В ней нет уже былых явлений
ошибок юности, свершений
Пустая, право, череда -
моя безумная душа!

И вот, увидел я кончину
Но, от чего в себя «мужчину»
я невозможен различить?
Где этот облик? Эта нить?
Лишь, трепеща я пред тобою
сижу с кровавою рукою
И грустным взором сожалею
что изменить сие не смею!..»

Может, было то мгновенье
словно Божие виденье
отворившее ему
жизни прошлой пустоту?

Может, было это схоже
некой дрожии под кожей
восстаёт когда душа
утомившись, нагреша?

Или он, осознавая
страхом смерти замирая
может, начал понимать
что важнее наживать?

Атаман, тому дивясь
восхищений не таясь
пОдал руку и сказал -
«Всё ты понял, коль не врал!
И не скрою, что словечки
возбудившие сердечко -
Это было лишь о том
чтоб порвать тебя потом!

Но отмечу, не тая
поразил ты, Брат, меня!
Это редкость, И за это
заберу я лишь монеты!»


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Как-то летом, при налёте
Фан приметил, мимолётом
что залёг среди травы
надзиратель из тюрьмы

«Неужели и удача
прикоснулась, не иначе?»

- Ну-ка, «Милый», подь сюды
из высокой, из травы!

Расскажу теперь я, вкратце
как попал сюда тот «братец»

Как-то вечером, по лету
заработавши монету
он, в подвыпившем угаре
куралесил при нагане
И, на радость самомненья
учудил он представленье

Только рядышком две детки
смаковавшие конфетки
так уж вышло, оказались
И под пулями остались

После, много он скитался
Да к купчишкам примыкался
Так сказать, «на скору руку»
за еду, взят на поруку…

- Ну-ка, «Милый», подь сюды
из высокой, из травы!
Ой, ли, Братцы, вам скажу
будем праздновать в мирУ
Раз такая, да удача
прикоснулась, не иначе!
_

Воротившись до станицы
до разбойной, до столицы
сразу принялись судить -
«Как башки его лишить?»

Кто-то, пЕтлю предлагает
Кто и шашкой угрожает
Кто кричит: «Давай топить
чтобы «тварь» не хоронить?!»

Выбирали, выбирали
споров многих затевали
И решили – «Поутру
кинув крепкую петлю
дав хлыста своим коням
разорвать напополам!»

Лишь отмечу - Что людишки
прохиндеи и воришки
на свершение идей
по распятию людей -
креативные ребята
И шутить о том не надо!

После вывели в сарай
И сказали: «Отдыхай!
Поутру же, как проснёмся
мы с тобою разберёмся!»

А потом так пировали
что баяны разорвали
Пили, ели, веселились
И над смертником глумились
_

Атаман же, размышляя
аргументы собирая
одного не понимал -
«Почему же он молчал??»

И, собравшись до беседы
дабы выяснить об этом
он в сарай к нему спустился
Но, увидев, изумился!

Человек, что жил «скотиной»
не благим и не любимым
на коленях предстоял
и молитву бормотал
Не роптал и не боялся
И так нежно улыбался

Вдруг, прервался и сказал -
«Атаман, тебя я ждал!
То, что судите меня -
виноватый только я!
И, что хаете меня -
это долюшка моя!

Многословием, боюсь
я от правды удалюсь
потому, за все обиды -
Ну, прости меня ты, гниду!
Просто, знай, что сожалею!
Хоть вернуть всё не сумею…»

Атаман же, растерялся
Он сомнениям поддался
А потом вдруг осознал
что прощение познал!

И сердечко, как живое
наливаясь свежей кровью
так забилось изнутри
исполняясь для души -
Что явилось, силуэтом
нечто дивное из света!

Может, было то мгновенье
словно Божие виденье
воплощённое мечты
из далёкой сторонЫ?
Или было это схоже
чудной дрожии под кожей
в ощущении когда
пробуждается душа? 

Ну, а, может, и не можем
сопоставить это? - Сложно!
Сложно, право, мне сейчас
достучаться и до вас!
Ведь, коль местью мы живём
то чего от жизни ждём?
Для чего свои мы дни
тратим бременем Судьбы?

Если глупость говорю
то прощения прошу
Ну, а коли зацепило -
то, не скрою, это мило!
_

Рано утром, накидавшись
да с того ещё не спавши
собралось на торжество
воровское большинство

Две петли соорудили
И конями подцепили
И, добавивши хлыста
разорвали Молодца…

Ну, а что же Атаман?
Почему же он смолчал?
Почему он не помог
исповедав тот урок?

Так бывает, мои Други
что не ведаем поруки
Иногда людей молва
выше внутреннего «Я»
Это строчкой не сложить
коль того не пережить!


ЧАСТЬ ТРЕТИЯ

Рядом с малой деревушкой
у лесочка, за опушкой
как-то ночью, пред рассветом
да ещё и жарким летом
полыхнуло поле спичкой
«занесённое синичкой»

И селяне, возроптавши
провидения искавши
возопили в том огне -
«Кто же выручит в беде?»


Мимо конники скакали
что разбойников искали
И, приметив яркий блик
поспешили к ним на крик

Но, так странно, получилось
что и банда объявилась
И на помощь тем селянам
поспешила с Атаманом

Несказанным провиденьем
отметая все сомненья
оказались воедино
люди разного разлива
Разных жизненных путей
в исповедании дней

И той ночью, пред рассветом
да ещё и жарким летом
не дрАлись и не ругались
и враждой не занимались
Просто, стали все едины
им неведомым порывом
Стали блИзки и равнЫ
столь различные мужИ!

Почему шальные люди
и, заметьте, без прелюдий
помогали в той беде?
Изменивши и Судьбе!

Почему же, и солдаты
позабывшие награды
этой ночью, жарким летом
не махали пистолетом?

Может, прост ответ на это -
Советь выше, чем монета??
_

После, многое случалось
То и в Фане отражалось
Но о том, боюсь, не стОит
после этих трёх историй!


ЭПИЛОГ

Судьба суровою бывает!
И не всегда у нас пути
скупою радостью ласкают
И помогаю нам пройти!

Одни живут, проблем не зная
Другие грезят о былом
А кто и, будущим мечтая
не исповедует свой дом

Но есть и прочие, кто жаждой
«черту закона перейти»
жизнь исполняет только сажей
пытаясь омутом сойти!
_

И вот уже, питаясь тиной
всего себя испепеля
ты оказался у обрыва
А на запястиях петля

Стоишь виновный пред судьёю
Твои дела - твоя коса
И лишь один ты пред собою
в момент прозрения ума!

Но нет Фемидою прощений
до тех, кто поздно осознал
ошибки прошлого, Мгновенья
венчает стражников оскал! 
Они безмолвны и хладнЫ!

А где-то там, в твоей груди
кричит, грехами упиваясь
вернуться в прошлое пытаясь
такая светлая Душа
Но грань отмеряна, черта!

Твои сомнения и муки
кому нужны они сейчас?
Кому-то смех, кому-то скуку
навяжут помыслы тех фраз!

Утрачен шанс и до иного
когда запястия твои
бренчат железом вновь и снова
И неизбежно то, Пойми!