salgado

Я закрываю глаза
и вижу её:
тысячи километров
белой, как лилия, соли.

Над ней проплывают ночами
стеклянные корабли,
чтобы к утру не оставить ни щепки —
но когда они плывут над пустыней,
песок кажется голубым.

Тысячи километров
белой, как лилия, соли —
море, разучившееся дышать,
небо, встретившее взгляд Медузы.

Я закрываю глаза
и ныряю
в металлический холод волны,
чтобы потрогать ладошкой дно,
как в детстве в эмалированной ванной,
но дна нет — есть только
тысячи километров соли,
тысячи километров тоски.

Я расставляю декорации в своём маленьком театре,
одёргиваю зазевавшиеся кулисы,
я беру тебя за руки — и из углов
беспощадно сквозит холодом
(гипсокартон
не может стать кожей,
не может стать костью,
не может стать плотью,
не может)

Тысячи километров соли.
Тысячи километров соли.
Даже Луна обжигает ступни
и прячется в кисее
первого попавшегося облака.
Я обжигаю веки —
и слышу,
как кричат сады, превращаясь в песок,
как ревёт вода, превращаясь в песок,
Я слышу, как ветер
выдувает стеклянный кораблик
и кладёт мне его на ладошку:
пусти его по воде.

Я открываю глаза:
в вагоне метро —
десять человек, десять зонтов и пальто.
Они закрывают глаза, как один,
и видят её.