Вотитский -0-Ссёлки

Вотитский жить решил отныне
Вдали от  пакостных людей.
Чиркнул записку Катерине,
Просил поцеловать детей.
Он взял,конечно,сало, спички,
И Карла Маркса "Капитал",
Крупу, вареные яички,
Оставил мрачный мадригал,
В котором, как не извивался,
В инсектофобии сознался.
Вотитский, в смысле как Титов,
Боялся всяких комаров,
И после смерти не хотел он
Чтоб  злые черви жрали тело.
Свой труп просил не хоронить,
А в виде пепла распылить
Над дорогим ему поселком
С названием криминальным:Ссёлки.
Ведь населяли сей посёлок
Три батальона сочных тёлок.
Они во сне к нему являлись,
В любви до гроба объяснялись,
Вотитский, что греха таить,
Не в силах Ссеёлок позабыть.
Бывало в страсти пылкой, дерзкой,
Сбежит с линейки пионерской
Через овражек по кустам,
Глядь,а уж наш Вотитский там.
Что он агент - никто не знает,
Его Титовым называют,
Неуловимый партизан,
Он красный галстук свой в карман
Весьма помяв сует небрежно,
И танго напевает нежно.
Слегка летит, слегка скользит,
Слегка картавит и косит.
Все от Титова без ума,
И дочь директорши сама
Краснеет - знамени красней,
Когда приблизится он к ней
И скажет: Буэнос диас, крошка!
Поулыбается немножко,
Расскажет дикий анекдот,
И быстро с кем-нибудь уйдет.
Он всем дает списать домашку,
Покажет всем урамавашку.
Все аплодируют ему,
Его растяжке и уму.
Одной покажет хитрый фокус,
Другой подарит вялый крокус,
И за бутылку - две портвея
Вам растолкует Фарадея.
И в тех блужданиях по Ссёлкам
Он раздавал задачи тёлкам,
От них он получал шифровки
И планы рекогносцировки.
Потом читал их под грибком
Глотал с армянским коньяком.
Он мог носить конфеты шмаре,
И молча сохнуть по Тамаре.
Она была одна такая,
Не пригубившая Токая.
Тонка, светла, как сладкий сон,
Не мог по ней не сохнуть он.
И в нём - Вотицкий, супермен,
Для Томы вызубрил "Кармен"!
Тамара в клубе танцевала,
Сюиту часто напевала.
Агент с усердьем иезуита
Листает текст. Кармен-сюита
Была зазубрена до рвоты.
Еще бы. Это ж были ноты!
Теперь он мог их рисовать,
Петь и чечеткой выбивать.
Он думал, от его сюит
Она теперь не устоит!..
Так думал молодой повеса,
Не смысля в нотах ни бельмеса.
Ах да, забыли мы добавить:
Фотографическая память
Была Вотицкому дана,
И улучшалась от вина.

Он знал блестяще слово в слово
Все басни Дедушки Крылова.
Потом шутя,без напряжения,
Роман запомнил "Воскресенье".
Но мало этого! В два счета
Он рассказал нам "Идиота".
И знал он, хоть не без греха,
Из Дон Гуана два стиха.
Но что не мог постичь Владимир,
Чем был он искренне томим,
Как с прилежаньем не водил он
По строчкам пальчиком своим,
Была Псалтирь. Запомнить Вова
Не в состоянии был ни слова.
Но доказать хотел и тут,
Что в рай и так его возьмут.
Купил он тьму духовных книг,
Но смысла их он не постиг.
Добротолюбья пять томов,
Благая Весть и Часослов -
Всё неоткрытыми пылятся,
А могут там и сям валяться.
Он наизусть все книги знал,
Но в жизни их не применял
И был беспомощней щенка,
Притихшего на дне мешка.
И ждал, утопят или нет?
Без малого в осьмнадцать лет.