Мёртвые тоже цветут!

В ночной тишине снова слышу свой голос,
Он томно бормочет, он что-то несёт.
Я – воин, я жизнью изломлен,
Но что-то во мне так нелепо цветёт...

Не лотос, не мак, не цветенье долин –
Стебель, пробившийся сквозь мой доспех.
Он вырос из ран, из обугленных жил,
Из праха костей, что не взял даже грех.

Его не сорвёшь, не поставишь в вазу –
Он сращён с моей кожей, с костями, с рукой.
Он – флаг моего упрямого часа,
Моя тишина в войне затяжной.

То не цветенье, а древняя руна,
Что кровью выбита на щите.
Он – знак, что из мёртвых восстану я снова,
Пока корни его прорастают в земле.

Он пьёт не росу, а впивает железо,
Доспехи мои – его лепестки.
Не сорвёт ни метель, ни моя аскеза:
Он крепче, чем сталь, что ковали враги.

Пусть голос внутри – обман или бред,
Пусть тени смеются, цепляясь за плащ.
Я знаю: во мраке, где правит запрет,
Есть то, что не взять, не сломать, не сорвать.

И если однажды сам стану тенью,
Лишь эхом в чьих-то забытых стихах,
То знайте: под пеплом, скажу к завершению,
Цветы прорастают и на гробах.