Я скифской кровью в венах дорожу,
считая Русь воистину святою,
где стойкость предков, вставших к рубежу,
откликнется звенящей тишиною.
Мне так непросто вглядываться в даль
прошедшего: там кони, степь и войны.
А здесь у скрипок Вагнеровский вальс,
"Окопными крестами" награждённый. *
Мир хрупок, как симфония судьбы.
Вивальди пишет временами года,
о том, что души павших не грубы,
в себе скрывая призрачное что-то
о том, что скифы — это ныне мы,
назло всем тем, что поздно догадались.
И в огоньках свечей шепчу «Аминь»,
душой из киммерийско-скифской стали.
Нас не согнуть. Нас можно лишь забыть.
Но верно всё, что мы стране отдали.
Пусть вьётся жизнью тоненькая нить,
как путь к победе, что смертями залит.
Чуть вчитываясь в азбуку имён,
запомнив тех, с кем выходил из боя —
в Оркестра списках музыкой учтён.
Свою причастность, по-привычке, скроя.
Не безымянный, не чужой в степи,
живу надежды Блоковской строкою.
Мы — скифы. Мы избранники судьбы.
Хотя наш век войною оцинкован.
*"Окопный крест", он же "Чёрный крест", он же "Крест смерти" - награда ЧВК "Вагнер"
Скифы
© Copyright: Владимир Скакун, 2025
Свидетельство о публикации №125080306108
Свидетельство о публикации №125080306108
Рецензии
«Нас не согнуть. Нас можно лишь забыть.
Но верно всё, что мы стране отдали.
Пусть вьётся жизнью тоненькая нить,
как путь к победе, что смертями залит.»
И такое же замечательное и тоже об этом -
Есть в голосе моём звучание металла.
Я в жизнь вошёл тяжёлым и прямым.
Не всё умрёт. Не всё войдёт в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли.
Мы жгли костры и вспять пускали реки.
Нам не хватало неба и воды.
Упрямой жизни в каждом человеке
Железом обозначены следы –
Так в нас запали прошлого приметы.
А как любили мы – спросите жён!
Пройдут века, и вам солгут портреты,
Где нашей жизни ход изображён.
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
Когда б не бой, не вечные исканья
Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяньях,
В столбцах газет, в набросках на
холсте.
Но время шло. Меняли реки русла.
И жили мы, не тратя лишних слов,
Чтоб к вам прийти лишь в пересказах
устных
Да в серой прозе наших дневников.
Мы брали пламя голыми руками.
Грудь раскрывали ветру. Из ковша
Тянули воду полными глотками
И в женщину влюблялись не спеша.
И шли вперёд, и падали, и, еле
В обмотках грубых ноги волоча,
Мы видели, как женщины глядели
На нашего шального трубача.
А тот трубил, мир ни во что не ставя
(Ремень сползал с покатого плеча),
Он тоже дома женщину оставил,
Не оглянувшись даже сгоряча.
Был камень твёрд, уступы каменисты,
Почти со всех сторон окружены,
Глядели вверх – и небо было чисто,
Как светлый лоб оставленной жены.
Так я пишу. Пусть неточны слова,
И слог тяжёл, и выраженья грубы!
О нас прошла всесветная молва.
Нам жажда зноем выпрямила губы.
Мир, как окно, для воздуха распахнут
Он нами пройден, пройден до конца,
И хорошо, что руки наши пахнут
Угрюмой песней верного свинца.
И как бы ни давили память годы,
Нас не забудут потому вовек,
Что, всей планете делая погоду,
Мы в плоть одели слово «Человек»!
Николай Майоров 1940г.
Владимир Орныш-Полонский 05.11.2026 01:31 • Заявить о нарушении
Но верно всё, что мы стране отдали.
Пусть вьётся жизнью тоненькая нить,
как путь к победе, что смертями залит.»
И такое же замечательное и тоже об этом -
Есть в голосе моём звучание металла.
Я в жизнь вошёл тяжёлым и прямым.
Не всё умрёт. Не всё войдёт в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли.
Мы жгли костры и вспять пускали реки.
Нам не хватало неба и воды.
Упрямой жизни в каждом человеке
Железом обозначены следы –
Так в нас запали прошлого приметы.
А как любили мы – спросите жён!
Пройдут века, и вам солгут портреты,
Где нашей жизни ход изображён.
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
Когда б не бой, не вечные исканья
Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяньях,
В столбцах газет, в набросках на
холсте.
Но время шло. Меняли реки русла.
И жили мы, не тратя лишних слов,
Чтоб к вам прийти лишь в пересказах
устных
Да в серой прозе наших дневников.
Мы брали пламя голыми руками.
Грудь раскрывали ветру. Из ковша
Тянули воду полными глотками
И в женщину влюблялись не спеша.
И шли вперёд, и падали, и, еле
В обмотках грубых ноги волоча,
Мы видели, как женщины глядели
На нашего шального трубача.
А тот трубил, мир ни во что не ставя
(Ремень сползал с покатого плеча),
Он тоже дома женщину оставил,
Не оглянувшись даже сгоряча.
Был камень твёрд, уступы каменисты,
Почти со всех сторон окружены,
Глядели вверх – и небо было чисто,
Как светлый лоб оставленной жены.
Так я пишу. Пусть неточны слова,
И слог тяжёл, и выраженья грубы!
О нас прошла всесветная молва.
Нам жажда зноем выпрямила губы.
Мир, как окно, для воздуха распахнут
Он нами пройден, пройден до конца,
И хорошо, что руки наши пахнут
Угрюмой песней верного свинца.
И как бы ни давили память годы,
Нас не забудут потому вовек,
Что, всей планете делая погоду,
Мы в плоть одели слово «Человек»!
Николай Майоров 1940г.
Владимир Орныш-Полонский 05.11.2026 01:31 • Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.