Ну, здравствуй, отец

Ну, здравствуй, отец. 
Ты — размытый силуэт за стеклом маршрутки, 
голос с хрипотцой в трубке, 
пустые банки пива у подъезда. 

"Сынок, встретимся в субботу" — 
твой смех тонул в шуме бара, 
а я в тетрадке по математике 
рисовал машинку,
похожую на ту, что ты когда-то обещал. 

Суббота. Я сбежал с последнего урока, 
чтобы успеть — 
вдруг ты приедешь раньше? 
Ждал у ржавых качелей, 
где когда-то оставил детство — 
считал часы по боям курантов 
из соседского радио. 

Вечер. Фонари. 
Мамин голос из окна: 
"Рома, ужин стынет!" 
А я врал про футбольную игру с пацанами, 
вытирая ладонью горячие веки. 

Ты так и не приехал. 
Только маршрутки давили лужи, 
брызги липли к коленям, 
как холодные объятия. 
Мама нашла меня в сумерках — 
в руках я сжимал ту самую машинку, 
что клеил из скотча и пробок. 
Она не сказала: «Я же предупреждала». 
Просто сняла свой шарф, 
обмотала мне шею 
и прошептала: 
«Дома суп греется. Пошли.»

Спасибо, мама, 
за то, что твои «завтра» 
никогда не были пустыми. 
За то, что в твоей сумке 
находились и котлеты, и пятерки, 
и силы смеяться сквозь слёзы. 
Ты не дала мне игрушечных обещаний — 
зато научила 
завязывать шнурки, 
выводить буквы в дневнике 
и ждать только тех, 
кто приходит без опозданий. 

Ну, здравствуй, отец. 
Я тебя никогда не видел. 
Но я видел, 
как тяжело быть родителем, 
и как просто — 
исчезнуть из маленького мира
одного ребёнка.