Мешок

- Пойдут клочки по закоулочкам!!!
Милочка стояла посреди тротуара руки в боки, насупив белобрысые бровки и широко расставив ноги. Это, казалось девочке, придавало ей грозный вид и все вокруг должны были испугаться, как боялись звери вредную лису из кукольного спектакля, который они только что посмотрели.
Милочке было три года (почти уже три с половиной!), и сегодня мама первый раз взяла ее в театр вместе со старшей сестрой Тосей. Тосе было шесть, и она казалась Милочке совсем взрослой. У нее уже были свои подружки, и она сама гуляла во дворе. А еще иногда мама оставляла Тосю присматривать за младшей сестренкой, когда ей срочно надо было сбегать к соседке.
Конечно же Тося чувствовала себя главней и старалась при первой же возможности воспитывать Милочку, учить ее хорошим манерам. Ведь она старшая, и поэтому должна быть примером для малышей. Вот и сейчас она остановилась, сделала серьезное лицо и приготовилась сделать сестренке замечание, но тут услышала, как мама тихонько засмеялась, и ей вдруг стало так же легко и весело, и она, глядя на Милочку, залилась звонким смехом. И так им было хорошо в этот июньский воскресный день, и солнышко светило, и деревья шумели зеленой листвой, и мама наконец-то была рядом! А дома папа собирал вещи, и уже ждала тетя Шура, мамина подруга, и сейчас они поедут к ней на дачу всей семьей. Тетя Шура давно звала их в гости, дача была где-то недалеко от Ленинграда, но они до сих пор там не были, и вот наконец собрались.
Мама почти месяц пролежала в больнице, дочки ужасно по ней соскучились, и сегодня были самыми счастливыми на свете!
Нет, счастливыми они были еще в пятницу, когда мама  вернулась домой, и в субботу, когда она затеяла генеральную уборку, и девчонки, не отходя от нее ни на минуту, с удовольствием весь день ей помогали.
Не смотря на охи и вздохи бабушки: "Да что ты суетишься, неугомонная! Давно ли поправилась?! Тебе силы беречь надо!" - мама решила устроить "разгребальник" на кухне. Стоя на четвереньках и подоткнув юбку, вытаскивала из самых глубоких недр буфета какие-то миски, бутылки, старые свертки с сухой травой, пожелтевшие гусиные перья и разные непонятные вещи. Под причитания бабушки половина из этого отправлялось в помойное ведро.
Потом мама взяла тряпку и, почти целиком скрывшись в буфете, мыла, мыла, намывала...
Девчонкам было поручено вытирать чистую посуду. Тося стояла у стола важная, серьезная, перекинув через плечо полотенце, и выглядела взрослой, почти как мама, если бы не высунутый от усердия язык. Милочке было весело, она подавала Тосе тарелки из стопки, время от времени подбегая к маме, чтобы ее обнять.
Наконец буфет был приведен в порядок, все расставлено по своим местам, и мама взялась за здоровенный холщовый мешок, стоявший в дальнем углу кухни.
-Ты чегой-то удумала?! - возмущенно прикрикнула бабушка.
- Ну мама, ну сколько же можно это копить! Для чего тебе столько сухарей?! Что мы, голодаем что ли?!
- Голодаем, не голодаем, а запас никогда карман не тянет! Пускай стоит, никому не мешает.
- Да брось ты, мама! Ну что он только место занимает! Еще тараканов разведем!
Милочка не вслушивалась в эту перепалку. Она сидела на большой коренастой табуретке, болтала ногами и напевала: "Тара-кара-кара-канов! Кара-канов, тараканов!" И ей было так весело!
Потом она напросилась с мамой на улицу, когда та потащила к помойке мешок с сухарями, и по дороге тоже пела: "Кара-танов, тара-канов!!!"
- Ну вот! - сказала мама вечером, когда вся семья собралась за столом. - Сегодня мы славно поработали, а завтра будем отдыхать!
В тот вечер Милочка заснула быстро, предвкушая завтрашний день, когда ей было обещано столько всего интересного! А главное - мама теперь всегда будет рядом! Тара-кара-каны-кар...

Они стояли посреди тротуара и смеялись.
- Ну что, домой? Тося, Милочка, давайте поторопимся, нас там тетя Шура уже заждалась!
Вдруг откуда-то сверху послышался шорох и потрескивание. Над головами прохожих заработал репродуктор. Девочки не очень понимали, что говорит далекий диктор, но мама, подхватив Милочку и крепко сжимая руку Тоси, заспешила поближе к большой серой трубе, и вскоре они оказались в толпе встревоженных людей. Гул голосов нарастал, и отчетливее всего со всех сторон слышалось слово "Война!"
Тося молча прильнула к маме, обнимая ее руку, а Милочка вертела головой из стороны в сторону, вглядываясь в лица замерших вокруг людей. Вся радость куда-то испарилась, ей вдруг стало страшно, и она изо всех сил обвила мамину шею и прижалась к ней крепко-крепко, как будто пыталась удержать. Мелко защипало в носу, потом в глазах, и Милочка, не сдерживаясь, зарыдала в голос, уткнувшись в мамины волосы. Мама с дочками поспешила домой, где тоже уже знали тревожные новости.
В дверях встретили уходящую тетю Шуру.
- Извини, Дусь, дача отменяется...
- Да какой уж там! - мама растерянно проводила подругу взглядом и вошла в квартиру, пропустив вперед Тосю. Милочка молча сидела у нее на руках, как маленький испуганный зверек.
Дома была суета, но совсем не такая радостная, как накануне. Папу срочно вызвали на службу, он спешно надел форму и ушел. Мамины братья Леня и Митя громко ругались в комнате. Митя кричал, что семнадцать лет - это уже не ребенок, и что он тоже пойдет в военкомат, а Леня говорил, что пойдет один, а младший брат должен остаться дома и присматривать за женщинами, за которых он теперь в ответе. В конце концов оба тоже ушли.
Бабушка сидела на кухне, устало опустив руки, и молчала. Мама хлопотала у плиты, чтобы покормить девочек, которые тихонько притулились рядышком, такие же молчаливые и серьезные.
- Вот видишь, как оно, Евдокия... - со вздохом произнесла бабушка, кивнув в сторону пустого угла. - А ты: тараканы, тараканы...