У Лукоморья...
Стоял в цепях блатной мужчина.
На нём малиновый пиджак,
А в лапах пачки две деньжат.
Он ждёт когда подъедет Мерин,
В котором будут эти звери,
Чтоб им отдать лавэ гнилое.
Зелёнкой отбашляв былое.
Учуять палево не варик,
Покойна вмазанная харя.
А вот уже мигают фары
Братишек по делам и нарам.
Сидели ровненько в засаде,
Как сахарок на мармеладе.
Увидев Мерин на орбите,
Он машет мульку приглушить им.
Затем подъехала карета,
В ней долб*ёб и сигарета.
А по местам сидят, как сосны,
Его гундящие обсосы
Наш лажу вроде в цвет толкает,
А фары что-то всё моргают.
И мысль пришла по ходу пьесы:
Что нет кентов там и пи*дец им.
К братве лихой вернувшись взглядом,
Прошедший хохоток по бл*дям
Он понял и рукой к волыне
Тянулся, съехав по витрине.
Всё промелькнуло очень быстро:
За миг такой не съесть сосиску.
Стрельба лишь такт отгромыхала
Под свист покрышек, вой мигалок
И вот, собой лавэ питая,
Тепло от тела отступает.
А сзади люди с дохлой рыбой,
Хотя бы вышли, помогли бы
И чёрным Мерином копчёный,
Лежать остался гвоздь точёный.
"Таким был батя человеком" –
Закончил я, за чебуреком
У белой будки достояв
Свидетельство о публикации №125080205535