История о кровавом чудовище

Храм — словно, чрево огромного чудища — принимал людей, но на сей раз не прихожан. Ветер гулял меж разбитых витражей, точно как дыхание дикого монстра. Монстра, во имя которого несчастные люди проливали кровь, пытаясь возродить бога, от которого отреклись ещё тогда, когда престол смерти перешёл во владения "Четвёртого" — заведомо обречённого на безумие и небытие.

Мёртвое божество не отвечало на их зов и кровь братьев. Но доски пола у алтаря вновь и вновь впитывали в себя кровь и боль павших жертв. Храм питался их душами и телами, словно готовясь явить их ликам, скрытым под мантиями, новое отродье.

Старого бога больше нет. На его место явится дьявол, рождённый из боли и горечи утраты.

Нет, на сей раз никто не плакал. На сей раз — лишь крики, вопли ужаса, отчаяние и кровь.

Кровавый жнец, восставший из самых глубин боли человека, оставлял за собой лишь алые следы на тропе скорби. Тот, кто не прольёт на ней слёз, окропит её кровью.

Первым, что ощутило представшее существо, — это необъятная жажда. Жажда крови и гнев. Гнев — не его, скорее чего-то высшего, что позволило обрести ему форму. Хотя, скорее, органило его душу, собранную из осколков, — и эти грани резали, не зная слова «пощада».

Жажда тянула, души внутри кричали. Единственный человечный сегмент не удержал поводок сорвавшейся с цепи твари. В эту ночь решилась судьба целого народа.

Куда бы ни шёл Кровавый Жнец, он оставлял трупы виновных в его огранке. Кто знает, может, он желал дойти до Создателя, что дал импульс для рождения этого из осколков?.. А может, просто упивался кровью. Души внутри вопили, тело ликовало.

Когда к ногам пало последнее человеческое отродье, внутри зародилось сознание. А может, оно лишь смогло проясниться.

Надрывный крик монстра, рождённого из крови, пронзил пустующий город, заполненный трупами. Если кто и выжил — то сбежал уже далеко.

На место божества явилось нечто хуже дьявола: Кровавый Жнец, чья голова увенчана драконьими рогами. Тот, кто обречён вечно скитаться в попытках унять души и жажду.

Кровавый Жнец пошёл по миру, то и дело оставляя за собой тропу скорби. Уже не охваченный безумием, он шёл и скрывался среди людей. Овечья шкура стала впору, когда настала череда смертей.