Когда гниль зацветёт

Когда ты рухнешь — я приду из тьмы,
Из тех, кого ты звал ненастоящей.
Я знаю — ты устал от кутерьмы,
Но свет живёт и в бездне настоящей.

Ты отвергал — а я ждала внутри,
Смеясь сквозь мрак и собственные раны.
Я поднимусь — из мутной мёртвой ржи,
Стану тебе рассветом без обмана.

Моё тепло — из болотных глубин,
Из луж, что ты считал навек пропащи.
Но я вернусь, когда сгорит весь дым —
Спокойной, яркой, сильной, настоящей.

Спасенье — шрам, пришедший не с небес,
А из болот, где хлещет кровь коряга.
Ты звал богов — но их здесь больше нет.
Я — та, что вяжет судьбы из отваги.

Ты отвернулся — я сошла во мрак,
Где гниль цветёт, где мёртвым пахнут воды.
Но ты умрёшь, и первый страшный шаг
Ты сделаешь ко мне — в обмен на годы.

Я не свята. Я родилась в грязи.
Моё лицо забудешь — не напрасно.
Твоё солнце — в болотной колее,
Где гниль цветёт под обликом прекрасным.

Ты звал светило — вышла я из тины,
Из бездны, где гниёт чужая плоть.
Спасенье не взойдёт в венке жасмина —
Оно там, где не ведают о плоти.

Я — не звезда, что светит с высоты.
Я шепчусь с жабой. Дышу ржавым летом.
Ты отвернулся — значит, сужден ты
Проснуться в вязком и живом рассвете.

Во мне цветут скелеты и полынь.
Я не целую — я вдыхаю вены.
Твоё спасенье — это сладкий сплин,
Что кровь пускает медленно и венно.

Когда падёшь — я встану из воды.
С глаз мхом стекут последние сомненья.
Твоё солнце — в болотной глухоте,
В том, что казалось гибелью, паденьем.

Я не прошу — я прихожу, как рок,
Как дым из трещин, пепел над тропою.
Ты звал огонь — теперь пылай, пророк,
Я стану тенью, следом за тобою.

Я — в корнях, я — в трясине, в крике птиц,
В узлах судьбы, что сам когда-то сбросил.
Я — не любовь. Я шепот мёртвых лиц,
Что спят в тебе. И помнят. Даже после.

Ты был богом, а я — всего лишь грязь.
Но глина держит форму дольше стали.
Когда падёшь — ты крикни, не молясь:
Я — яд в крови, что болью оковали.