Поэма. Битва при Молодях

Глава 1
РОССИИ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРАВДА

Сегодня, с высоты порой взираем               
На время, в прошлые века.
Уверенны в себе, что знаем,               
Чем люди жили на Руси тогда.

К великому привыкли государству,               
Москвой гордимся, искренне любя
Но в век шестнадцатый на карте,
Границею страны была Ока.

Назад без малого сто лет,               
Русь-матушка платила дань.
Ярлык, чтобы народ сберечь,               
В Златой орде скупала у татар.

После стоянья на реке Угре,
Россия скинула  ярмо.               
Конец пришел Большой Орде,               
Осколки разлетелись от неё.

Когда на трон венчался царь Иван,               
Отроча был, – семнадцать лет всего.               
Его державу страны мусульман
В тисках сжимали, как полукольцо.

От поля Дикого восток и юг:
Ногайская орда владела степью.               
На Севере – Сибирский юрт,               
Готовил ей свои уж цепи…

Казани хан всю Волгу перекрыл,               
Российским городам, творя набеги.               
Хан Крыма к морю тропы все закрыл,               
Орда  войны вонзала стремя.

Хаджи-Тархан, верша намаз,
К седому Каспию Русь не пускала.               
Путь к персам через весь Кавказ 
Купцам надежно запирала.

Чтоб разорвать порочный круг,
Своей стране дать жизни шанс –
Царю пришлось семь лет вокруг
Кружить с дружиною, и взять Казань.

Удмуртов, черемисов и башкир,
Сговорчивых – он пряником прельщал,
А тех, кто воевать хотели с ним –
От всей души царь плетью угощал.

Итак, Казань вошла в державу.
Её народ защиту получил.
Короне царской приносила славу,
России честно каждый род служил!

С Хаджи-Тархан пришла печали весть:
«Ямгурчи хан, что бил Руси челом,
Забыл свои слова он, клятвы, честь,
Нарушил мирный договор с Москвой».

Ограбив, он пленил её послов,
Пришлось войска за ними высылать.
Так Астрахань вошла без лишних слов,
Без боя заняла столицу хана рать.
 
Совместно с Турцией, хан Крыма
Не мог простить успех царю.
Когда,  взошла звезда  Селима –
«Ярый!» Он дал походу на Москву.

Девлет-Гирей уверенно судил:
«Достоин только Крым наследовать Орду:
Осколков соберет он пыль!
Казань и Астрахань, забрав к себе в казну».

С посылом этим год от года,
В набеги он на Русь ходил:
Лишенье, горе, смерть, невзгоды,
На нашу землю приносил.

Есть , кто сейчас, хитрит лукаво,
Пытается без права Крым забрать.
Да, в мире всем велит упрямо:
«Российским Крым не признавать...»

Всем им ответ – моя поэма,
Как кровью  предки, выстрадали Крым,      
Века не дали нам дилеммы:
Свои Россия защищает рубежи!!!


1572  год
РУСЬ ЦАРЯ ИВАНА ГРОЗНОГО

Глава 2 ОРДА ИДЕТ

В Москве от пожара еще не воспряли,
Черна от копоти кремлёвская стена.
А уж из Крыма весть прислали:
«Опять на Русь идет Орда!»

Не поживившись прошлым летом,
Москву занять хотел Девлет-Гирей.
Он сжег посад, полон угнав при этом,
От злобы, тучами горящих стрел,

Тогда он убедился: как легко,
И кремль, и царский трон забрать.
Нет видимых препятствий для него –
Лишь больше воинов в поход набрать.

Поэтому, набрав войска,
В разы побольше , чем в то лето –
Его мечта к Оке гнала:
О троне, золоте и самоцветах.

В который раз, от мала - до велика,
Русь встала у последней тоненькой черты.
Война с Ливонией достигла пика,
Да с Балтики к нам шведы шли.

Как оголтелые собаки,
Накинулись дербанить Русь.
Вдобавок к ним: легаты Папы,
Поляки, Немцы, Вепсы, Чудь...

Всегда так было, что в час лиха,
Вся Русь сжималась, как кулак.
В страну тревога заползала тихо,
Всех помирить смог внешний враг.

Все позабыли распри разом:
Стрелец, опричник и холоп.
На смотр, по царскому указу,
Вооружался, кто как мог.

Герой Казани и Рязани,
По крови Рюрик и удельный князь
Был воеводою поставлен
От басурман Москву спасать.

Михайло, свет Иваныч Воротынский,
Боярин ближний, верное плечо.
А для пригляда – Дмитрий Хворостинин,
Опричник, молодой еще.

Как по сусекам Воротынский,
По всей Московии войска искал:
Известно стало, что хан крымский,
Орду к Москве в сто тысяч гнал,

Что в той орде – отряды кадий:
Чиновники везли дела,
Чтоб на Руси учет наладить,
И расписать «ясак» ей, на года.

Орда не как обычно шла:
Без грабежей, погромов, слез.
Гирей, как истинный паша,
Свои владенья для себя берег.

Поклялся он бахвальству зря:
«Московский трон забрать и править!
Ивана Грозного, Московского царя
Великой Порте голову представить"

Богатые купцы, мурзы и беки,
С деньгами расставались без труда. 
За это хан им отдавал навеки:
Улусы русские, ярлык и города.

Поэтому лавиной растекалась
Совместно с ним ногайская орда,
Да плюс семь тысяч янычаров,
Досель непобедимые войска.


Глава 3
ЦАРЬ НЕ НАДЕЯЛСЯ НА ЧУДО

А Царь уж не надеялся на чудо.
В Великий Новгород с казной отбыл.
Своей семье, народу, ближним кругом,
Там новую столицу объявил.

Гирею Иван Грозный обещал,
Что Крыму Астрахань отдаст,
Что Русь покинет Дагестан,
И путь забудет на Кавказ.

Еще он сам письмо отправил
Султану в Турцию, в Стамбул,
Что он – слуга. И не лукавил:
Хотел народ сберечь от мук.

Остались письма без ответа.
Как царь для них он уже мертв.
И растянулась среди лета
Орда в пятнадцать целых верст.

Тогда Царь повелел, как можно срочно,
Крепить засечную черту.
Полки детей боярских – точно!
Поставить стражей на Оку.

Все сознавали, что войск мало...
А где прикажете их брать?
Русь от опричнины устала,
Мор и набеги сократили рать.

Мы двадцать тысяч лишь насобирали:
Опричные, да земские войска.
На помощь от царя прислали
Наемников из пленного врага.

Да, поредевшие ,от крымцев,
Казаков с Дона был отряд,
Ну и, конечно, запорожцев
От Понизовия Днепра.

Вот и считай...А воевать придется!
Почти в пять раз сильней орда!
А если выжить доведётся –
Спасать еще и города.

Сейчас у воевод всех ожиданье:
Каким путем к Москве пойдет она?
В церковных требах подаянья.
Натянутые нервы, как струна.

Как никогда, татарская угроза,
Была настолько страшно велика,
Чтобы закрыть дороги через броды,
Пришлось дробить так малые войска.

На Ермолаев день, пред самой жатвой,
Гонец, стремглав, опередив врага,
В броне из тегиляя, саблей рваной,
Влетел он в Серпухов и выдохнул слова,

Что хан с ордой уже сжег Тулу,
Дорогой Крымской движется к Оке,
Что к завтрашнему дню июля,
Его войска появятся у стен.

Вздохнули воеводы тут:
Так жаждали услышать эту весть.
По краткому пути враги к Москве идут,
Но Серпухов запрет дорогу здесь.

Успели воеводы с Воротынским
В единый стан собрать войска.
Успели перед ханом крымским
Закрыть Серпуховские ворота.               

Глава 4
ВОСТОЧНАЯ ИГРА

Назавтра, с громким ревом труб,
Все пушки, выстроив в ряды,
С зажатым ятаганом между губ,
На приступ басурмане шли.

Не удалось им зацепиться
И с ходу эту крепость взять.
Дивей-мурзу вдруг озарила хитрость –
Неверным перед ней не устоять.

Дивей-мурза, среди военных главный.
В походе хана – правая рука.
Карачи-бей , мангытов  славных,
Кровь Едыгея из Алтын Урда.

Напротив крепости, оставив пушки,
И хана с нукерами, и шатром –
устроил он искусный,
Серпухов, мол, взяли на измор.

А в это время остальное войско,
Как тати, ночью, тихо поднялось,
Чтоб обойти «неверных» просто,
На два потока разошлось.

Дивей-мурза повел поток ошую,               
Через указанный изменой ход.
Теребердей-мурза повел орду другую,
С десницы через Сенькин брод.

Святое для Руси то место –
Здесь Дмитрий князь Оку переходил,
Когда на поле Куликово
Свои дружины в бой водил.

О, сколько нужно мужества иметь,
Чтоб первыми, принять врага.
Знать, но не думать, ждет ли смерть?
А просто помнить – за тобой семья.


Глава 5
СЕНЬКИН БРОД

Заслоном был сейчас на переходе,
Иван Петрович Шуйский - богатырь.
С детьми боярскими в походе,
Он службу честно поровну делил.

Под вечер, только встала стража –
Он сам проверил, сложен ли костер?
Тревога сердце сжала разом:
«Ордынцы вдруг полезут на рожон?»

А их, в броне, всего лишь двести,
Да мужики из ближних деревень.
Поставил казака, чтобы не медлил,
Успел зажечь , сигнал для стен.

Он на коне прошел весь брод,
На левый берег оглянулся.
Надежный там казачий пост!
К крутому берегу вернулся.

Но завтра, из туманного утра,
Вдруг взвился столб сигнального огня.
Гонец израненный донес, едва дыша:
«Казаки перебиты, и берег заняла орда».

Спокойно принял Шуйский весть –
Он был готов к сему исходу.
Им до смерти придется биться здесь,
Татары не возьмут их с ходу.

В который раз рубеж свой оглядел:
На мелководье там лежат рогули –
То гибель верная бегущих лошадей –
Железа острые, закрученные прути.

Ещё подальше, в глубине воды,
Вогнали в дно обломанные копья,
И волчьи ямы врыты у реки,
В плетень с телегами забиты колья.

Собрал защитников из горстки храбрецов –
Для них он молвил вдохновенно слово.
Узрев поляков и башкир средь удальцов,
Он убедился – все готовы к бою!

Восточный берег покрывался лавой,
поняли: на них идёт орда.
Взметнулись бунчуки над переправой,
И громко разнеслось: «Алга…!»

Не отвлекаясь крымцы на потери,
От копий, кольев, волчих ям.
На свисты пуль и ядер лезли,
Благодаря дымящим кизякам.

Защитники давились дымом,
За ним обрушился вдруг враг.
Он лез на берег мощной силой,
Был многочисленней в сто крат.

Уже захвачены часть пушек,
В бой с топорами пушкари пошли,
От мужиков осталась лишь осьмушка...
 И им пришлось с засеки отойти.

И тут из леса, громом с неба,
Раздалось русское: «Ура!»
То Шуйский, сам тридцатым смелым,
Во фланг ударил по врагам.

Рубились яростно, с посвистом,
Кураж от боя испытав.
И побежали нечестивцы,
В реку от брода с переправ.

Передохнула стража, понимая,
Что это только первый шаг.
Лишь одного они не знали:
Им сколько бог пошлет атак.

Князь Шуйский всех пересчитал,
И понял,  воев много полегло.
Он спешил всех оставшихся бояр,            
К засеке встали все к плечу плечо.

И новая волна на них пошла в атаку,
Ока бурлила от татарских лошадей.
Защита залпом полоснула сразу,
В упор, разя огнем сынов степей.

Уже смеркалось, враг все напирал.
Осталась шесть детей всего боярских.
Вокруг себя князь смерти раздавал:
Стрела в ноге не помешала схватке.

Прижали русичей к высокому обрыву,
Рубился князь, да сзади – никого.
Его вдруг кистенем ногайским сшибло –
Темно в глазах, потух мир для него...

Защитники столкнули князя в реку,
Чтоб не достался он врагу.
А сами смерть приняли на засеке,
Уж в темноте ушли они к Христу.

Река любовно обхватила князя,
И потащила по теченью вниз.
Назавтра днём, по погнутой кирасе,
Дозоры русские живым его нашли.

Глава 6
ДРАКИН БРОД

На брод у Дракина села,
Ногаи подошли глубокой ночью,
Застав посты в объятьях сна.
Орда из Мансурул ударила всей мощью.

Сигнал казаки, всё ж успели запалить –
И взвился дым, о помощи взывая,
Все увидали: Дракин брод горит,
Что обошли рубеж его татары.

Да силы многократно не равны,
Ногаи брода взяли баррикады.
И, подавив сопротивленья очаги,
К Москве спешили, зная – она рядом.

Вдруг налетел  Тарусский полк –               
То князь Одоевский не мешкал.
И разгорелся с новой силой бой,
Татар теснили конницей к засекам.

С утра туманы плыли над Окой,
Разрывов треск и сабель страшный звон,
Да воронье кружило над рекой.
Дивей уверен был, что победитель он.

Чуть только руссов в клещи взяли,
Пошли вперед аскеры Кучугурского юрта –
Вдруг из засады Шереметьева рейтары
Тяжелой конницей смели врага.

Одоевский Никита, Фёдор Шереметьев –               
Полки их храбро в меньшинстве сражались.
Об этом подвиге поют в столетьях:
«До вечера на броде продержались».

Когда уж не хватило людских сил,
И навалилась вдруг лиха усталость –
Рожки пропели: «В лес всем отходить», –
Но в реку прыгнули зажатые рейтары.

Тропинки тайные  в  лесу 
Отменно, ещё с детства знали,
Кто уцелел в кровавом том аду –
Все к Воротынскому подались.
 
Глава 7               
ГУЛЯЙ ГОРОД

На стенах Серпухова разом увидали: 
Взмолил о помощи вдруг Сенькин брод.
Но дыма столб – другой сигналил
Со стороны, где Дракин переход.

Молили други  о подмоге.    
Сигнал давали: обошел их враг.
Все знали, что помочь  не могут:
Нельзя сейчас разбрасывать войска.

Лампадка святцев тихо тлела,
Надеждой лики наполняли грудь.
Лишь воевода знал что делать,
Как уберечь от гибели всю Русь.

Они с царём пред тем договорились:
«В сраженье «на походе» не вступать.
Вести войну набегом, что есть силы,
И каждый раз больней орду щипать».

Всё повторилось в это лето:
Предательство, восточная игра.
Видок донес, что от столицы где-то
В полста верстах соединил Гирей войска.

Теперь ордынцы потирали руки:
Осталось хана с нукерами подождать,
Да выманить из крепости урусов –
И разгромить их в чистом поле рать.

Князь помнил про измену прошлым маем:
«Холоп Мстиславского все броды сдал»,
Тогда Гирей, о перелазах зная,
В Москву ворвался будто ураган.

Вязали, грабили всех без разбора.
Лишь Кремль успел закрыть врата.
Погибли воины и воевода,
Жара и ветер – помощь для врага.

Решил: «Окольными путями,
Не стоит обгонять татар».
Ошибку Бельского, погибшего в пожаре,
Он за науку принял, словно дар.

Своею властью, данной богом,
Князь, Хворостинину дает приказ:
Чтоб хвост орды с его обозом,
Весь истребил – таков царёв указ.

А сам, быстрей набрав в телеги
Дубовых досок, кованых крюков –
Покинул крепость на рассвете,
Забрав с собой полки стрельцов.

Давно приметил это место:
Река  Рожай прикрыла тыл,
Да холм  пред полем, лес с подлесьем – 
Как раз подходят строить тын.

Сцепив телеги в круг крюками,
Навесив доски ликом на врага –
Установили пушки в бойницы, пищали...
Творили так,   Гуляи-города.

Большой свой полк укрыл князь там,
Стрельцов лишь только часть разрядов,
Наемников немецких,  без  рейтар,
Да запорожские казаки рядом.

Там же засели пушкари
И мушкетеры с их оружьем.
Хранилось в тайне до поры
Наличие больших орудий.

Охранный полк князь выставил вперед,
Чтоб тот затихарился у подножья.
Полки о конях, в обе стороны дорог
В подлесках спрятал – фланги не тревожить.

Потом монах нам в летописи скажет,
Душой о павших воинах скорбя,
У села  Молоди укажет,
Для нас рассказ истории творя:

«В семь тысячи восьмидесятом году
От мира сотворенья,
Тридцатого июля дня, в жару,
Начало обороны и великого сраженья».

Глава 8
УСЫ И ХВОСТ

Михайло князь в кафтане, без доспехов,
Молился богу у иконы – что успел.
Вокруг цикадами звенело лето,
Жара стояла с ветром суховей.

Он ждал от Дмитрия известий,
Молил: «Погнались, чтоб враги –
Тогда решится здесь, на месте:
И божий суд, и милость для Руси!»

А Хворостинин князь догнал татар,
Их длинный хвост с его обозом.
Отрядом казаков, опричников, рейтар
У села Молоди всех уничтожил.

Пьянила голову от младости победа,
Остатки  басурман он неустанно гнал.
Что он побил наследников Гирея –
Тогда  ещё никто не знал.

Девлет-Гирей с передовой ордой
В то время к броду Пахры подходил.
Он в ярость впал, узнав про бой.
В великом гневе хан орду остановил.

Двенадцать тысяч конницы ногаев, 
На место боя он послал,
Чтобы неверных всех догнали,
И наказали, растерзав!

А князь, увлекшийся погоней,
Вдруг увидал перед собой орду,
Не испугался! Свечкой взвились кони –
И развернул отряд он на ходу.

Вмиг из охотника сам превратился в лань,
Которая бежит, себя спасая.
В четыре раза меньше басурман –
К холму их вёл, засаду зная.

К его подножью, только доскакав,
Дружинники вдруг разом растворились…
Наездники в пылу погони, из крымчан,
Заполнив поле, у холма остановились.

Три тысячи стрельцов, охранного полка.
Почти в упор залп дали из пищалей.
И грохнул с ним заряд из бойниц городка
Мушкетов, змеек с волконями.

Часть большую татар, как ветром сдуло –
Убитыми раскинулись в траве.
А раненых, которых не согнуло,
Топтали кони, оглушённые в огне.

Лишь горстка малая у горизонта
Спастись смогла в кровавой той беде.
Орду спешили известить о горе громком,
Стегая, без оглядки, лошадей.

Лишь оказавшись в укрепленье,
Князь Дмитрий и его отряд,
Вдруг осознали с удивленьем,
Что ещё живы, выполнив приказ!

В мужских объятиях воеводы
Князь молодой едва дышал,
А Воротынский, сдержан от природы,
Тут с ликованием ему сказал:

«Гирею знатно дернули усы и хвост –
Теперь надеяться нам надо,
Что он обиду эту не снесёт –
И от Москвы к нам повернет обратно!

Глава 9
ОБИДА ХАНА

Теребердей с передовым отрядом,
Стрелою ринулся к стенам Москвы.
Орел степей был окрылён наказом,
И двадцать тысяч воинов за ним.

Закрыть дороги «о великий» приказал:
«Царя с его казной в силки поймать,
Семью его и ближних всех бояр
Клещами голода в Москве достать!»

Хан принял из Сибири его род –
Теперь доказывать всё время надо:
За юрт в Крыму – спасенье от невзгод,
Что милость стоила халата.

Он на Москву смотрел заворожённый –
От года прошлого чернели купола,
Чернел и Кремль, повсюду закопчённый,
Но вдруг пронзила сердце белая «зима».

Вчера узнал, сказал при пытке пленный,
Что нет царя в Москве, и нет казны.
Влетели в душу вороны сомнений:
Смерть его воинов, отвага - не нужны?

Ответом тут от хана стала весть,
Что нужно поворачивать обратно.
Её привез весь взмыленный гонец –
Его ждут на Диване завтра.

Теребердей смотрел, с Москвой прощаясь.
Предчувствовал: он не войдет в неё,
Его аскеры, быстро собираясь,
Уже колонной отходили за рекой.

Да, Воротынский оказался прав:
Обида захлестнула разум.
Гирей, свернув от Пахры, с переправ,
С путём победы разошёлся разом.

Всё очень просто раньше было:
Налеты на селенья, города,
Резня, грабеж – и степь потом укрыла
Простором путь, куда ползла орда.

Гирей сейчас не мог в тылу
Оставить русские войска.
Остановил набег свой на Москву,
Боль помнил, как кусается блоха.

Глава 10
ВПЕРЕД НА ШТУРМ

И вот, на безопасном расстоянье
На лагерь русских, как препятствие мечте,
На холм глядел  в великом ожиданье, 
Уверен был: сотрет его за день.

Мурзы и беки, рядом сын,
Глаза его горят от возбужденья.
Сомненья прочь! Всевышний с ним!
Вперед! На штурм без промедленья!

Хан тут же отдает войскам приказ:
Отряды конницы построились рядами,
Колчаны стрел, взметнули луки враз,
В руках на солнце полыхнули ятаганы.

И пели зурны, били, барабаны,
К холму шайтана его конница неслась,
Бесстрашно исполняя волю хана,
Чтоб ни одна душа гяура не спаслась.

Но полк  стрельцов у города Гуляя,
Опять ударил залпом по врагам:
Из бойниц дружно выплюнуло пламя,
Камнями с ядрами, по людям, лошадям.

И всадники, не выдержав удара,
Своих коней пытались развернуть.
Из леса русских конница напала,
В мир вечности, их отправляя в путь.

Гирей не видел ничего перед собой,
Гордыня в злобе зажигала его кровь.
С упрямством слал свои тумэны в бой –
Они волной менялись, вновь и вновь.

Глава 11
ПЛЕН И СМЕРТЬ

Дивей-мурза повел отряды сам,
Когда урусы лишь смешали строй,
В упор от пули конь его упал,
Наездника стянул, подмяв собой.

И ничего мурза не смог понять,
Как чьи-то руки враз его скрутили,
Связав, как куль, и бросив на коня,
Стенами Гуляй-города пленили.

Постыдно было, что его обидчик
Татарин, хоть Иваном был крещен –
Темир Шибаев – сын боярский Аталыкин,
Служил Царю, из Суздаля был он.

Весть о пленении Дивей-мурзы,
Как молния ударила вмиг хана.
Он знал: ногайцы из его орды
Лишь за Дивеем шли на русского шайтана.

Теребердея хан к себе призвал:
«Взять штурмом холм, отбить Дивея!»
Разбить все пушки русских приказал,
Добавив, что в победу его верит.

Всё повторялось днём одно и то же:
И тысячи коней, несущихся по полю,
И клич «Алга» попеременно с воем,
И бег назад от пушек Гуляй-поля.

Сигнал рожка и вмиг Руси сыны
Тяжелые телеги раздвигали –
И конница, казаки и стрельцы
Бегущих крымцев в спину добивали.

Осиротели двадцать тысяч баготура,
Ушел к Всевышнему Теребердей-мурза.
Он вывел из Сибири род Тайбуга,
Свирепым волком был он для врага.

И откатились басурмане в лагерь свой.
Лишь стоном раненых дышало поле,
Да ржание коней его тревожило покой,
Садилось солнце красное от крови.

Глава 12
СИДЕНИЕ В ГУЛЯЙ ГОРОДЕ

У русских воевод в душе покоя нет:
Что будет завтра – бог лишь знает.
Вода к концу подходит, съеден хлеб,
Болящих много за стенами.

На небольшом холме святой земли,
Бок о бок с бывшими врагами:
Опричники, казаки и стрельцы,
С надеждой на князей взирали.

Все знали: воевода хитрый лис.
Полвека он на юге бил татар,
Там изучил повадки их, язык,
И хитрости от крымцев перенял.

А Воротынский отводил глаза,
Знал: помощи ему не ждать.
Бушует вновь Ливонская война,
И до последнего им тут стоять.

Еще с царем они договорились:
Вдруг хан измором их захочет взять? –
Тогда достать последний эндшпиль:
Попробовать, как в шахматы сыграть.

Излюбленный прием у воевод:
«Пожертвуй пешкой – сохрани войска».
Хазары обучили Русь давно:
В капканы хитростью манить врага.

Готовый жертвовать собой слуга
Нарочно попадался в плен,
Под пыткой сообщал врагам
О войсках, коих не было совсем.

И Юрий Такмаков, Москвы наместник,
Составил грамоту давно для воевод:
Чтоб дух защитников крепить той вестью –
На помощь, якобы, к ним царь идёт.

Поэтому князь Воротынский выжидал:
Поверит грамоте, гонцу, хан в эту весть? 
Начнётся если общий штурм татар –
То  он капкан захлопнет здесь.

Жара от лета духотой томит.
А командиры, оглядев запасы,
Унылый все имели вид:
Нет фуража, воды, к концу боеприпасы.

Но утром, перед полем тишина,
Лишь вдалеке молитву пел мулла.
Ни топота коней, ни боевого клича.
Жара, цикады, трели соловья.

От этих звуков Воротынский задремал,
Спаситель вдруг возник перед глазами,
Шепнув ему на ухо что-то, указал
Он на орду, двумя перстами.

Очнулся бодрым воевода.
И Хворостинина к себе призвал:
Велел копать колодези под воду,
А лошадей поплоше – забивать.

Их кровью утолялась жажда,
От голода варили мясо на огне.
Копили силы все на завтра,
Чтоб дать отпор в бою орде.

Глава 13
ЗНАК СВЫШЕ

Ошеломлен вчерашним боем хан.
И пленом барса белого Дивея,
И гибелью князей Хаджи-Тархан,
И смертью верного Теребердея...

Гирей не скоро смог прийти в себя,
Роптала тихо недовольная орда,
Что с поражением среды два дня,
Его душа смириться не могла.

Он не спешил судьбу отведать,
Все медлил и Всевышнего молил.
Просил ответ: что дальше делать?
Ждать, иль ударить из всех сил?

Когда еще в смятении был хан,
Вдруг захватили царского гонца.
Он Воротынскому вез хитрый план.
И весть про помощь – конницу царя.

Гонца пытали с лютой силой –
И он перед смертью показал,
Что во главе сам царь, Иван Василич,
С ним сорок тысяч воев о конях.

Настолько было всё правдиво:
Гонца упрямство до конца,
Хан обещал орде спесиво,-
Что по частям возьмет врага!

Не даст царю прийти на помощь,
Захватит стан вначале на холме.
Потом он развернёт своих героев,
И войско царское покрошит в западне.

Гирей вмиг понял: действовать пора!
Вот это знак, которого он ждал.
И спешив всадников своих с коня,
Ввел в бой резерв последний – янычар.

Урусов надо задавить числом,
Не волнами напасть, а скопом.
До стен добраться напролом,
С коней сойти и стать пехотой.

Глава 14
СТЕПАНОВ ДЕНЬ

В субботу, на Степанов день, с утра,
Когда в полях вершился сенокос,
Все увидали, что на штурм идет Орда,               
Крича, визжала толпами вразброс.

Расклад сегодня снова не весёлый,
Опять ордынцев больше, чем травы.
Однако, пешими их вывели на поле:
Они бежали, шли, потом ползли.

Под градом пуль, безумны и упрямы,
Они взбирались на пологий холм.
Их задние ряды на первых напирали,
А те кричали, лезли напролом.

На стены города, прошли по трупам,
Руками и зубами впившись в доски у телег.
Их в стороны шатали, как уступом,
Иль прыгнуть норовили, взяв разбег.

Пытались отогнуть железные крюки,
Пролезть рукой в местах сцепленья,
Рубили руки им мгновенно бердыши,
А копья пригибали их коленья.

Семь тысяч янычар легли здесь все,
И поле вновь покрылось слоем тел...
Недолго воевать пришлось в орде,
Победа на Руси была не их удел.

А силы в обороне вовсе на исходе,
Осталось уповать на Бога и удачу.
И сей момент у Гуляй-города на поле
«Моментом истины» стал для Руси в придачу.

Все у подножья полегли стрельцы,
Отчизне славно послужили.
Они свершили честно, что могли,
Навечно память заслужили.

А Воротынский напряжённо думал:
«К закату можно положение спасти,
Дождаться  штурм, чтобы орда втянулась,      
И сей манёвр поможет участи Руси».

Глава 15
ШАХ И МАТ

Князь Хворостинину наказ дает:
«Как хочешь, но до вечера держаться!»
А сам лощиной у реки идет,
С отрядом конным, к ханской ставке.

Костяк опричников оставив князю,
Взяв только тех, кто сохранил коней.
Со стягом царским, с ликом Спаса,
Изображая царской гвардии людей.

Когда ударили по ставке хана,
Кричали кличи громко: «За Царя!»
Со всех сторон в кольцо её сжимая,
Как будто помощь к Гуляй-городу пришла.

Лишь к Дмитрию, дошел замятни шум,
Велел трубить борзо в рожки атаку.
Итогом воевод, вчерашних дум,
Был уговор: «Ударить в лоб татарам»!

Собрали весь пороховой запас
И дали залп с небесным оглашеньем.
Откинули все крюки досок враз,
Слетели наземь стены укрепленья,

И в бой пошли стрельцы царя
И пушкари, наемники, казаки,
Чтоб жизни положить свои не зря,
Боролись в рукопашной драке.

И вдруг орда отхлынула назад,
В безумной панике все побежали.
Кричали только слово «Царь»,
А их опричники рубили догоняя.

И от внезапного удара с двух сторон,
Слетела пелена могущества, гордыни.
Ордынец чувствовал себя червём,
Едва ли помня свое имя.

Всё бросили: обоз, коней, шатры,
И гурий для услады их в набеге,
Полон, который увидав кресты,
От радости молился о победе!

И гнали нечисть к переправе,
И перебили всех сполна.
Пожар и горе, слезы вспоминая,
Возмездия не дрогнула рука.

Всё поле русских ликовало,
Хотя для радости и не было уж сил.
Заря утра, как будто покрывало,
Усталым сном накрыла ,  кто где был.

Глава 16
ТЕРЗАНИЯ ГИРЕЯ

Девлет Гирей терзал опять себя:
Зачем не принял от царя земельный отступ?
Зачем послушал Сигизмунда-короля?
Зачем он золотом не взял с Ивана откуп?

Ведь в пику западным державам,
Русь не крестила всех мечом,
Богов своих народов уважала,
За веру не корила их потом.

И сердце хана не могло принять:
Ушли навек сыны Шардан и Хаспулат,
А вместе с ними – внук его, и зять,
Не воскресить их, не вернуть назад.

Одна лишь цель, река-Ока...
На ней оставил он заслоны,
Стремясь спасти любимого себя.
Там, за рекой ушел он от погони.

Их капля малая до Крыма добежала.
Из всей орды лишь горстка нукеров.
И каждая верста побега отнимала
Из  их отряда лучших храбрецов.

Там, в тучах серой пыли, за Окой,
На воинов своих глядеть не смея,
Он оставлял в степи родной,
И славу вечную, и честь Гиреев.

Напасть бесславно захлебнулась,
В аулах ханства больше не было мужчин,
Самоуверенность Девлета обернулась,
Рыданьем женщин, горечью морщин.

Князь Воротынский их переиграл,
Как в шахматы: «мат с ходу».
«Спасибо господи, что ты возможность дал
В сраженье отстоять Руси свободу!»

Весёлым перезвоном всех церквей
Весть о победе в городах встречали.
И, не жалея пред иконами свечей,
Друг друга с миром поздравляли!

Отдали почести погибшим всем героям,
Великим подвигом достойных рая.
И родилась тогда в народе повесть:
«О бою воевод с неверным ханом».

Глава 17
ИТОГ У МОЛОДИ СРАЖЕНЬЯ

Итог у Молоди великих тех деяний
Мы ощущаем даже в наши дни.
Один народ, где каждый – Россиянин.
И нет междоусобиц на Руси.

Россия сохранила свою веру
И государственность смогла сберечь свою.
Был сделан шаг грядущим всем победам
Страны великой празднуя зарю!

Она широко двери к Каспию открыла –
И Волгу-матушку по всей длине взяла.
Казань и Астрахань оружьем закрепила,
В своих владеньях и на все века.

Засечные черты Десны и Дона
Рать отодвинула на триста к югу вёрст.
Туда, где воды этих рек шеломом,
Страж-славянин черпал на свой погост.

На двадцать лет на юге стало тихо:
Воронеж-крепость встала на Дону,
Елец скрепили укреплением от лиха,
Из Крыма больше не вошли в Москву!

Через  года , прошли мы сложный путь:
Русь с Крымом стали общим государством.
Ростки его у Молоди, на поле тут,
Веками жить нам по законам братства!