Здесь за окном декабрь
Засыпал снегом городские раны.
И фонари, как пьяные матросы,
Качают свет, теряя вьюги планы.
В углу, за стойкой, дремлет баба Нюра,
Ее морщины – карта жизни грустной,
И каждый шрам на сердце – словно буря,
На берегу надежды, жалкой, пустой.
И в полумраке старенькой столовой
Где тени прошлого танцуют свой мотив,
Сидят поэты, словно жалкие калеки,
Пытаясь из души исторгнуть креатив.
Один, с лицом измятым, как у барда
В стакане топит боль своих желаний,
Другой, как мотылек, летит на пламя марта,
В любви ища лишь краткое признание.
А третий, словно ворон на погосте,
Слова свои кует, как будто цепи,
В своих стихах – отчаянья и злости
Крик, обреченный в этой вечной степи.
И тишина, как саван, облегает,
Лишь кашель старика – печали эхо,
А за окном – зима, как будто знает,
Что в каждом сердце – сломанное эго.
И баба Нюра вдруг откроет очи,
Вздохнет тихонько, словно ветер в поле,
И в старой песне, тихой, одиночной,
Прольется грусть о позабытой воле.
И свет луны, как призрак бледный, робкий,
Проникнет в щель меж штор и окон рам,
И в каждом взгляде, пусть будет он короткий,
Забрезжит луч надежды, хрупкий нам.
01:30 Ср,30 июля 2025 год
Свидетельство о публикации №125073000425