Тебя здесь не поймут

Лань забрела на брошенную псарню, случайно... Там не было уже борзых и жили лишь дворняги, состарившись и сбившись в стаю, чтоб вместе коротать остатки дней. Непросто пребывать в лучах померкшей славы, пусть выдуманной слегка. И провести в любви, согласьи, дружбе, остатки дней - поддакивать друг дружке, хвалить и лебезить притворно. Когда-то, кто-то,... был и при дворе... Дворовой, двортерьером... и с дворником дружил. а то и, и с самим  дворецким... Но с дворянином, никогда! Там только гончие, борзые могли быть с ним на коротке. Лань посмотрев на свору, со страху, возьми и брякни: а знаете ли вы, что я княгиня! Те ошалело посмотрев, минуту целую молчали. Затем, тут выскочил один, тряхнув блохастой шкурой, завыл от возмущенья: да ты же драная коза! Какая ты княгиня?! Вам не понять, - пропела нежно лань, - вы пролетарьят собачий! Но я вас, всё равно люблю. Тут взвыли даже шавки, от наглости такой: порвать её, такую суку! Рвать на куски! Ату её! Мы, благородные дворяне, мы жили во дворе! Ну, кто-то при дворе, недалеко от дома, какого-то там графа. А есть у нас и княжеских кровей, от тех князей, что тыщу лет назад почили, в собаку превратясь, душой реинкарнирав. Загрызть бы гадину, её... но лань от них метнулась. И в лес свой подалась, представив, что там она его княгиня, на троне, между ёлок. Свобода в нём, свобода! Мычать, реветь.... Любому дереву там можно говорить, что хочешь: пеньку, бревну... сучку... хоть щепке и обломку, что ты его княгиня. И ничего, что ты она! Хоть долго, но к сути басни подошли: уж коль попала ты на псарню... Не вздумай ты, про это пикнуть, тебя здесь не поймут! Графья здесь не нужны, а также и князья... Здесь только пролетарии достойные сидят! Пускай в собачьей шкуре... И главное сидеть, как все, и шкуры не менять.