Первый год был труден

В воровском мире было как, существовал определенный строгий канон, реализующийся через определённую личность, к обоим ни убавить, ни прибавить, с этой точки зрения Петя больше бандит, чем Вор, и Студент, из заключения писал:

Первый год был труден, первый месяц горек,
Бились о решетку глупые мечты,
А когда завалишь человек за сорок,
Остаются  только Танечка и ты!

Все время всплывали новые эпизоды…

— Это тоже ты, и ты… Подпиши. — С  таким количеством мертвых тел казалось без вариантов. «Таня, я тебя очень люблю, — писал он, — пожалуйста, приезжай!»

Милая, родная, как тебя утешу,
Разве добрым словом горе залечу?
Я б не обращался, я б все реже, реже,
Но  боюсь без Тани вовсе замолчу!

Напоследок, Таня, — страшно! — напоследок
Напишу тебе я просто и светло,
Что дороже Тани у меня ведь нету,
Что с тобою, Тань, мне сильно повезло.

Если только выйду, выйду я, сощурясь,
Нет, не возвращеньем станет снова жизнь,
А приходом новым, более суровым,
Я ещё сумею многих завалить!

Я не знаю, Таня, было б мне свободней,
Если б с полусвета шёл я с полутьмы,
Если я вдруг выйду, мы пойдём на «Водный»
На Речном вокзале петь до тишины.

Очень неуютно мне в моем сегодня,
Я пишу, родная, помни, из тюрьмы,
Вижу мелким то я, что считал огромным
На пространстве с воли и до Колымы.

С каждым днём, Татьяна, я учусь здесь видеть
То, что влет не видел я в упор вчера,
Я прощу прощенья, что тебя обидел,
Огорчил, и Петю, нашего ВорА.

Воздух очень спертый, запах очень едкий,
Не заснуть… — Вам ночью, ночью нужно спать!
— Слушайте, начальник, нету сигаретки?
Мне стихи для Тани надо дописать.

+++

Боль такая, что в общей своей маяте
Оказались мы с Таней не там и не те,
Бьет об лагерный рельс неизбежность и бьет,
Из воды получается только лишь лёд,