Бобы и горошина. Мнимая проза

МНИМАЯ ПРОЗА
БОБЫ И ГОРОШИНА

Смотрю на суету сует с лихим прищуром, чуть путаясь в хитросплетениях судьбы. Скрестить пытаюсь, как старик Мичурин, горошину принцессы и бобы, которые имела я в сухом остатке, примерив на себя наряд глухой тоски. Безропотно брела по жизни, вдрызг стирая пятки, разнашивая грубой кожи башмаки.
Последние вагоны мчались мимо, мимо... Купались городские воробьи в пыли. А мне тогда хотелось счастья так неодолимо, хотелось нежности и трепетной любви.
 Напрасно выход в тёмных тупиках искала, стучалась в крепко запертые двери зря: не находилось  для меня нигде причала, и видно не было на рейде корабля.
"Всё в этой жизни изменяется, проходит", – учил людей когда-то мудрый Соломон... Но небеса, как оказалось, не заботит, какой от разных бед я понесла урон: как холодна постель, мокра от слез подушка, как ночь без сна страшна, как черствый хлеб горчит и то, что одиноких дней моих подружка – печаль, и то, что сердце по любви скорбит.
Но всё-таки судьба свою являет милость, когда уже "ни слов, ни музыки, ни сил": бобы в кармане проросли, набрали силу. Горошину ученый ворон обронил в мои вспотевшие от радости ладони и каркнул что-то про изнеженных принцесс...
Я посадила боб с горошиной под склоном... Сижу в теньке и терпеливо жду чудес...