Оркестрий. Поэма

Крики людей, да грохот пушек,
Взрывы ядер, пожар избушек.
Разгар битвы был тогда –
Воевал поручик, растяпа и балда.

Ему казенный доверили мушкет –
К оврагам пошел, услышав куплет.
Пели песни для духа поддержания,
А капитан там раздавал задания:

«Вы в овраге остаетесь, трое на разведку...
Какого черта?! Деревенскую снесли беседку!
Нет нам на раздумья срок,
От нас, военных, нужен прок!»

К капитану прибежал разведчик,
Задвинул доблестно же речью:
«В сарае обнаружили их силу –
Там и выроем противнику могилу!»

Сидел в сенях проклятый враг –
Толпой бегут к нему в барак.
Переполох на всю округу,
А поручик дрогнул, и с испугу:

То мушкет уронит, то ударится о приклад –
Со страху бил во всех, бывало невпопад.
Свои лишь падали, чтоб не попасть под пули –
Поручика ротмистры сапогами пнули.

Опомнился поручик, прекратилася стрельба,
Вздохнули облегченно: победа – их судьба!
Знай, все кончилось отлично, уж поверь.
Они боролись яростно, ну а теперь...

Мирный свет струит над главой –
Гордится надобно державой,
Но поручик окоянный недоволен –
Мысля́ми бредными он болен.

От действ своих страдает сам:
То в птиц стреляет, то по усам
Стекают крепкие и горкьие питья.
Упаси же, мерзкая свинья.

Шарахается от него народ,
А он плюется – в дыму весь рот.
Табачный смрад ползет за ним,
Но ведь поручик был другим!

Ему хотелось лишь забыть баталии,
Да располнел, в штаны не лез по талии –
Обьедался в дорогущих ресторанах,
Верхом катался на чужих баранах.

Ему были чужды людские радости –
Подавай и баловства, и гадости.
Народу точно надоел поручик –
И город, и деревню доводил до ручек.

К царю посыпались конверты,
Жаждали суда. Гневанный ответом
Послал гуляке он судьбинную бумагу –
Хотел вернуть народу царь отвагу.

Не знал поручик бед на плечи
Довольный, из окна палил картечью,
Но явились беспокойства –
Известие приходит об изгойстве.

Царя нахлынул на поручика наказ –
Сослать его на каторгу указ.
Поручик за главу́ схватился
И тут же богу помолился...

Выбежал на площадь он,
На коленях выразил поклон
И, щурясь, посмотрел на небо –
В мольбу свою он верил слепо:

«О каюсь я, грешил за зря,
Разгневал вас и славного царя!
Мне ясен этот приговор,
Не смелюсь спорить в перекор.

Услышьте лишь мои признанья,
Чуть было я не про́пил звания
И оружием махал опасно.
Смилуйтесь, хоть вёл себя ужасно!

Дымил по улицам я смрадно,
Да мучал животинку тут отвратно,
Молю о вашем я прощении –
Не нужно это мне отмщение!

Даю клятву, что теперь я честен –
И зла не сделаю, и буду крестен.
Верю, что вы точно есть
Прошу, верните мою честь!»

Сложил поручик ладони воедино.
Проходимцы пялились, как на кретина,
Но ему все было ни по чем –
Душа пылала лишь огнем...

Исповедь добрала́сь до божества
И настал момент тогда ведь торжества –
Они услышали молитву атеиста,
А та казалась будто бы софиста.

Они устроили гнетущее собрание,
Привлекли всеобщее внимание
И пробил час молнией на горизонте –
Один из них чихнул: «Пардоньте!»

Открыли боги папирусы и своды,
Не занимались этим они с роду.
Помиловать хотели наглеца –
Стереть наказ царя до полного конца.

«Надо бы обдумать предложение,–
Сказал один. – У вас будут возражения?»
«Покамест думаю»,– вздохнул другой,
А третий молвил: «Какой же из него изгой?»

Рассуждали много времени,
Ужо и солнце было в темени,
Но отправили звездного гонца
К царю, до полного конца.

Гонец примчал к царю тот час,
С бумагою и от богов рассказ
Он передал прям слово в слово –
А царь кивнул, письму накапал олово...

Звучат на улице фанфары
И бочек тут слышны удары.
Смычками дергают от скрипки,
Да хор не мог сдержать улыбки.

Вся трель оркестра удивила бедолагу,
А у двери уже стучали и трясли бумагу –
Испугался поручик поутру
И выбежал с щеткою во рту.

Вручили ему конверт царя.
Сердце стучало и горя,
Открывая, испытало восторг –
Удался же божественный торг.

Побежал он тот час сломя голову,
Молится собрался по этому поводу.
В церквях его встретили братья
И кинулся к ним он в объятия.

Поручика приняли с теплотой.
Он покаялся, теперь уж другой.
Окатили его из ледяного ушата –
Смыли позор от былого солдата.

Царило в доме благоухания идиллий,
Поручик снял погоны, его теперь крестили.
Молился поручик теперь каждодневно,
И в птиц не стрелял, и не пил. Непременно

Подавая людям хороший пример,
Обучал молодых он на умный манер.
В его учениях табу на табаки,
Гулянки, пьянки, пальбу и кабаки.

Он поклоном подношения возносил богам.
В колокольне бил молотом, прощал врагам
Все обиды и желал спокойствия народу.
Божественную сочинить решил он оду...

И вспоминал дни, как был окоянный
Трясло его, сидя на обедах званных.
Даже царь приглашал его на бал –
Поручик на нем в хоре выступал.

Позор хоть смыт, но не забыт –
Служивый помогал лишь быт.
Как ни старался – напоминало,
Молитва ненадолго затмевала.

А боги смеялись лишь беззаботно –
Поручик чтил их ведь ропотно.
Так удалось исправить человека,
Что уж томить – событие века!

28.07.25