Ностальгия

Ранняя осень. Москва. Вхожу в знакомый флигель дома Герцена – здесь Высшие литературные курсы. Тихо. Комната Андрея Платонова закрыта, актовый зал, где проходят семинары, тоже закрыт. Выходной.

Поднимаюсь по широкой лестнице на второй этаж. Со стены между пролётами, с огромного портрета в полный рост смотрит Горький. Здороваюсь. Его взгляд – взыскателен: Алексей Максимович смотрит сквозь меня, поверх и вокруг – из прошлого в настоящее. И кажется, сейчас его трость оторвётся от земли, и он пойдёт по коридорам института, который подарил литературе. Робею. Взбегаю по второму пролёту.
 
Прохожу мимо кабинета заведующего кафедрой иностранного языка и, не доходя холла с чёрным роялем и галереей портретов известных выпускников вуза, останавливаюсь. Здесь – большое окно с ярким витражом. Разноцветные стёкла похожи на лепестки фантастических цветов. А может, это не лепестки, а собранные в узор страницы, написанные здесь когда-то.

Перед окном – дерево-цветок – монстера: то ли оно – продолжение окна внутрь, то ли окно – его продолжение наружу, куда не ступить, но от этого волшебный закуток превращается в 3D-пространство, радужно светящееся.
Солнечно. Пробираюсь за разрезанные лопухи зелёной лианы. Прижимаюсь к стеклу ладонями и лбом...

Прошлое не жжёт ни лоб, ни ладони, лишь греет мягким теплом и мелькает мимолётными видениями: лекции, зачёты, экзамены; ночные посиделки с караоке в кабинете искусствоведения... Я уже давно – не в Москве. Но сейчас стою у этого загадочного окна. Осторожно касаюсь памяти, как будто вдыхаю запах старой раскрытой тетради. Чернильные строчки выцвели, многое уже не разобрать. Но читается нежность – она трепетной, еле заметной щекоткой поднимается от пальцев к запястьям, плечам, по шее – к затылку. Тёплым ветерком – в волосах. Добирается до темени.

Хочется плакать? Нет. Это шепоток ностальгии скользнул по ресницам, заставил закрыть глаза.

Золотистым лучом растворяюсь в окне.

19 июля 2025