Прекрасен Петербург, на шее у народа

Прекрасен Петербург, когда он в отдаленьи.
Сливаются закат, рассвет...

Как будто не было той ночи, где мрак и темнота съедает город.
Светло и постоянно серо.
Что удивляет, в России ль это?

У нас не так, день светлый, ночь темна..
А тут?
И алы паруса?
 
Под парусами уж двести лет, никто не ходит!
Ну разве, яхты, экстремалы...

Но алые, никто не ставит - пожарный цвет и кораблю...
как будто пламенем объятый...

Какой-то Грин, какая-то Ассоль...
Он выдумал ее, для Южных стран всё действо.

Причем здесь Петербург?
Всё происходило-то не в нём.
Имён там наших нет, совсем.
А где же русские? Пошто, там всё не наше?

Россия, в тех холодных и болотистых местах, ведь к морю пробивалась!
Хотела выйти в свет. И прорубить в него окно,
пролезть туда... тихонько поглядеть: какие платья носят там, причёски, парики...
Какие каблуки по моде?
И надо торговать, пеньки полно...
 
А на неё - товары! Достойным людям, не в лаптях ж ходить! 
Зипун, армяк, то для народа. 
Верхушка ведь тогда, ограбивши народ, так думала.
Звала себе Растрелли, Фальконе и прочих иностранцев,
чтоб те, на свой манер, дворцов настроили и статуй-истуканов.
Зачем им терем? Как изба!
Только чуть-чуть поболе...
Да надо и карет! В телеге ж, не поедешь...

Хоть времена, казалось бы прошли и революций сколько...
А воз тяжёлый и ныне там, на шее у народа - ведь платит он и всё его.

Вот так и продолжаем!
А нет бы проще - выпустить ладью.
И просто красный парус, на ней,
один и небольшой.

Краснеет парус одинокий,
В тумане моря, голубом...

Ну, раз на красное вас потянуло.
Там белое на красное, быстро поменяли.

Или на алое, вас понесло?
Что вроде, как одно и тоже.

Авроры, алая заря...
Богиня утренней зари?
Опять?
Там тоже где-то плавает она...
С орудий носовых ещё стреляет?

А то как даст, опять!
И побегут...

Помните, там с красным бегали уже.
Почта, телеграф, мосты... по Питеру.
Потом по всей России... побежали.