Сейчас

17 марта 1999 года.

Сегодня мы всем классом ходили в Калемегдан. Погода была странная для марта – солнечно, но с какой-то необычной прозрачностью воздуха, будто все звуки доносились откуда-то издалека. Мои одноклассники смеялись, гонялись друг за другом, не замечая ничего особенного, а я… я просто шла и пыталась запечатлеть каждый момент.

Лейка в руке чувствовалась такой привычной, почти частью меня. Моторный привод тихо жужжал, протягивая пленку, и я ловила момент: вот старушка кормит голубей у фонтана, вот мальчишки бегут по крепостной стене, а вот облака над Савой и Дунаем, огромные, как будто нарисованные. Я поменяла объектив на широкоугольный, чтобы захватить побольше неба, а потом на портретник, чтобы снять веточку с набухшими почками на фоне старой башни. Думала, как будто фотографирую не просто сегодня, а «сейчас». Это какое-то особое «сейчас», которое нужно ухватить изо всех сил.

В воздухе витало что-то… необъяснимое. Как перед грозой, когда небо еще чистое, но ты уже чувствуешь влагу и тягучий запах озона. Наверное, взрослые говорят об этом по-другому, по новостям, но я чувствую, что мир вокруг меня становится хрупким, как старая, высушенная глина. Хочется запечатлеть каждую трещинку на камнях, каждую улыбку, каждый лучик солнца, потому что вдруг завтра… вдруг оно будет другим. Не таким, как сегодня.

Вечером я буду играть на виолончели. Есть мелодия, которая крутится в голове несколько дней. Она немного грустная, но в ней есть что-то светлое, какое-то тихое упорство. Я ее пока никому не показывала, кроме бабушки. Она понимает. Мне нравится, как виолончель вибрирует всем телом, когда играешь, и звук заполняет комнату. Как будто сквозь звуки можно рассказать то, что словами не скажешь, а фотографиями – не покажешь.

Наверное, это странно, так чувствовать в моем возрасте. Но я просто хочу запомнить сегодняшний день. Таким, какой он есть: красивым, немного тревожным, но живым. А завтра... Завтра будет завтра.

Из дневника одной сербской девочки.