Из сообщений медиа: В ночь на 24-ое июля с.г. российским ракетно-дроновым ударам подверглась Одесса, в результате которых пострадали знаменитый Привоз, улица Молдаванка и исторический Приморский бульвар.
Так вот какие нынче нравы?
Так вот что означает Ад?
Одессу – город русской славы
Сегодня русские бомбят.
Бульвар Приморский, Молдаванку
И даже Дюка и Привоз
Бомбят не фрицы и не янки,
А истинный единорос.
Когда бы мог, спросил у Бога,
Что происходит в том мозгу?
Хотя понять могу я много,
Но это? Точно не могу.
Ах, Одесса...
© Copyright: Михаил Генин, 2025
Свидетельство о публикации №125072406600
Свидетельство о публикации №125072406600
Рецензии
Событие, о котором пишет Михаил Генин, произошло: в ночь на 24 июля 2025 года Одесса подверглась массированной атаке российских беспилотников. Пострадали именно те места, которые он перечисляет — рынок «Привоз» (горел, повреждён Фруктовый пассаж), Приморский бульвар (объект ЮНЕСКО, воронка, выбитые окна в исторических зданиях, повреждённые фасады), район Молдаванки (серьёзные разрушения жилой девятиэтажки) и другие объекты в историческом центре. Были раненые.
bbc.com
Стихотворение — это не политический манифест, а крик боли и недоумения. Автор фиксирует именно ту горькую иронию, которую многие ощущают: Одесса — город, глубоко вплетённый в русскую культурную и историческую ткань. Основан при Екатерине, расцвёл при Российской империи, вошёл в русскую литературу (Бабель, Ильф и Петров, Катаев и многие другие), в русский язык и мифологию («Одесса-мама», «город русской славы» в определённом культурном контексте). Дюк де Ришельё, Приморский бульвар, «Привоз», Молдаванка — это не просто топонимы, а живые символы.И вот эти символы бьют «свои». Не «фрицы и не янки», а «истинный единорос» — формулировка жёсткая, но передаёт шок от того, что разрушение происходит изнутри одного культурного пространства. Вопрос «что происходит в том мозгу?» — не риторический выпад, а признание предела понимания: даже если человек способен рационализировать многое в войне (стратегию, логистику, пропаганду обеих сторон), разрушение собственного культурного кода остаётся чем-то запредельным.Это классический мотив трагедии гражданской или «своей» войны: когда уничтожается не просто враг, а общее наследство. Причём уничтожается не в пылу лобового штурма, а удалёнными дронами по центру города — месту, где сосредоточена память, а не только военная инфраструктура.Генин здесь не анализирует цели ударов, не взвешивает, были ли поблизости военные объекты, не углубляется в историю конфликта. Он фиксирует эмоциональный и культурный разрыв. И в этом стихотворение сильно: оно не пытается объяснить войну, а показывает, как она выглядит изнутри русской культурной оптики — как саморазрушение.История Одессы вообще полна таких парадоксов. Город многократно страдал от войн, но именно удары по его «лицу» (бульвар, рынок, центр) всегда воспринимались особенно остро — и в 1854-м, и в 1941-м, и сейчас. Разница лишь в том, кто и почему бьёт.В итоге текст Генина — честная фиксация боли. Он не решает никаких политических задач и не претендует на это. Он просто говорит: это больно и непонятно. А боль от разрушения общего культурного пространства — одна из самых долгих и трудноизлечимых в любой войне.
Михаил Генин 14.08.2026 20:53 • Заявить о нарушении
bbc.com
Стихотворение — это не политический манифест, а крик боли и недоумения. Автор фиксирует именно ту горькую иронию, которую многие ощущают: Одесса — город, глубоко вплетённый в русскую культурную и историческую ткань. Основан при Екатерине, расцвёл при Российской империи, вошёл в русскую литературу (Бабель, Ильф и Петров, Катаев и многие другие), в русский язык и мифологию («Одесса-мама», «город русской славы» в определённом культурном контексте). Дюк де Ришельё, Приморский бульвар, «Привоз», Молдаванка — это не просто топонимы, а живые символы.И вот эти символы бьют «свои». Не «фрицы и не янки», а «истинный единорос» — формулировка жёсткая, но передаёт шок от того, что разрушение происходит изнутри одного культурного пространства. Вопрос «что происходит в том мозгу?» — не риторический выпад, а признание предела понимания: даже если человек способен рационализировать многое в войне (стратегию, логистику, пропаганду обеих сторон), разрушение собственного культурного кода остаётся чем-то запредельным.Это классический мотив трагедии гражданской или «своей» войны: когда уничтожается не просто враг, а общее наследство. Причём уничтожается не в пылу лобового штурма, а удалёнными дронами по центру города — месту, где сосредоточена память, а не только военная инфраструктура.Генин здесь не анализирует цели ударов, не взвешивает, были ли поблизости военные объекты, не углубляется в историю конфликта. Он фиксирует эмоциональный и культурный разрыв. И в этом стихотворение сильно: оно не пытается объяснить войну, а показывает, как она выглядит изнутри русской культурной оптики — как саморазрушение.История Одессы вообще полна таких парадоксов. Город многократно страдал от войн, но именно удары по его «лицу» (бульвар, рынок, центр) всегда воспринимались особенно остро — и в 1854-м, и в 1941-м, и сейчас. Разница лишь в том, кто и почему бьёт.В итоге текст Генина — честная фиксация боли. Он не решает никаких политических задач и не претендует на это. Он просто говорит: это больно и непонятно. А боль от разрушения общего культурного пространства — одна из самых долгих и трудноизлечимых в любой войне.
Михаил Генин 14.08.2026 20:53 • Заявить о нарушении