Три трагедии

АЛЕКСЕЙ КАРЕНИН

Алексею Александро-
                вичу выпало несчастье –
его верная супруга
                Анна встретила любовь
и супругу изменила,
                разорвав их жизнь на части,
став смертельным воплощеньем
                непохожести полов.
Алексею Александро –
                вичу было очень трудно.
Он пытался все уладить,
                но наткнулся на афронт.
Он достойно отдалился,
                наказав свою супругу,
а потом все рассосалось,
                но остался он вдовцом.


АЛЕКСЕЙ ВРОНСКИЙ

Таких ребят мы знаем много.
И мы, а те, кто жил  до нас…
К успеху их вела дорога -
с рожденья связи, высший класс.
Рожденный с ложечкой за щечкой
в рубашке англицкого льна.
Ему лишь смерть являлась точкой,
мешавшей выпить все до дна.
Но иногда происходило.
Являлось чудо из чудес.
И чудо то производило,
что, может, испытал Дантес…
Откуда-то, не из болота,
кому на день, кому на год,
взрезало жизнь большое что-то.
Так, что летело все за борт!

Но пронести его такое,
как сквозь буран пронесть свечу…
Не выживает там живое,
когда "хочу" и "не хочу"
одно и главное мерило.
А коль святое за душой, 
то тем сильнее это било,
взмыв до трагедии большой
и для него, и для «предмета»,
в котором цель заключена.
Здесь безусловная победа
была уже исключена…
Ведь Бог и впрямь не забавляться
Пришел на светлый свой престол,
А для созижденья богатства
Тех, кто и ищет, и нашёл.

АННА

У нее всё хорошо.
Завершился цикл безбожный.
Пусть безбожно и грешно,
но зато теперь надёжно…
Пригодилась красота,
юмор, ум и обаянье,
чтоб оставить от себя
впечатленье обожанья,
уваженья, теплоты,
страха, ревности, смущенья,
робости, до немоты,
и, конечно, возмущенья.
Независимый дарит
окружающим тревогу,
всем показывая их
настоящую природу.
Независимый дразнит,
раздражает, соблазняет, 
и влюбляет, и манит,
неизведанным пугая…
Если б только не мужья…
А без мамы могут дети?
Нет, свободным быть нельзя
от всего-всего на свете.
А мечтая жить скользя,
наступаешь на породу,
потому что жить нельзя
независимо от Бога…

Ей бы в наш двадцатый век…
В нашей милой коммуналке
прожила бы до ста лет.
Если б снизила чуть планку…