Здесь мебель красного ореха

Здесь мебель красного ореха,
И с прошлого по залам эхо,
Где тихий нарастает гул,
Чуть подороже рядом стул.

Корнет на стенах в эполетах
И дамы в шляпках по каретам,
Картины с прошлого не врут,
Наискосок стоят во фрунт!

Вот пистолет на чёрной полке,
Пресечь готовый кривотолки,
Истёртый чей-то портсигар,
Ножом зачищенный нагар.

Цветок похож на декабриста,
И ветки — пальцы гитариста,
Как по басам — по именам
Из прошлого играют нам:

Сейчас войдёт Бестужев-Рюмин!
С петлёй упал, но всё же умер!
Скрипит по-старому паркет.
С картиной спит искусствовед,

А на табличке «осторожно»
Не трогать то, что невозможно!
Смотри сквозь суженный зрачок:
Все двести лет в один глоток!

А я смотрел, лежали пули,
И чью же жизнь они сглотнули?!
Кичился дулом пистолет:
Ведь без свободы счастья нет!

Стволом зрачок до сердца сузил:
Любая пуля срежет узел!
Лукавый взгляд в открытый лоб,
Кого сожмёт опять сугроб!

Кого положат на салазки!
Ответ простой — всё было в сказке,
Картины есть, а нас в них нет! —
Открыл глаза искусствовед,

Зрачок желтее взгляда кошки,
Звенят серебряные ложки,
И книги в тысячи томов!
Из них выходит Муравьёв,

Посланник с прошлого — Апостол
С улыбкой, словно богом создан,
На старый с красной кожи стул
Присел и воздуха глотнул!

Спросить его, о чём вы пели?!
Когда со снегом на шинели,
Когда тот снег был тоже чист,
Когда цветок цвёл — декабрист,

Как проглядели?! — не отвечу!
...А может быть, сгорели свечи.