от чего мы получаем удовольствие?

Александр Сергеевич Пушкин, как известно, был человеком своего времени и окружения, и в личной жизни мог позволять себе выражаться более свободно, чем в официальных или литературных текстах.

В повседневной речи и среди близких людей он, вероятно, не стеснялся использовать крепкие выражения, свойственные обычным людям той эпохи.
Однако прямых документальных свидетельств о том, что Пушкин сквернословил именно как «простой человек» в быту, немного, так как большинство его писем и записей тщательно отредактированы или предназначены для публики.
Тем не менее, известно, что Пушкин обладал живым и острым языком, умел шутить и иногда выражался эмоционально, что могло включать и резкие слова.
В целом, можно предположить, что он не был чужд сквернословия в неформальной обстановке, но в литературе и официальных письмах старался придерживаться более высокого стиля.


 Жизнь нас постепенно и как правило учит тому,
 что в общем наверное не так важно -
 правы мы или не правы в какой то ситуации жизни

 Намного важнее то как мы ко всему этому относимся
 и способны ли мы из всего этого
 извлечь хоть какой то реальный урок с пользой на будущее


 Так сначала мы получаем удовольствие
 от водки, коньяка и сигарет
 потом от вина и винных напитков
 потом от пива, коктейлей, сока и газировки
 а потом уже удовольствия никакого нет
 и нас штырит от таблеток и простой воды

Но ясно одно - что даже под страхом смерти и боли
мы никогда не откажемся от каких либо удовольствий
которые помогают нам так или иначе забыть все заботы
которые нас обременяют в нашей жизни ..

Этот текст отражает довольно глубокие и одновременно грустные размышления о человеческом стремлении к удовольствиям и способах ухода от реальности. Автор описывает эволюцию зависимости — от более «классических» и ярких удовольствий (водка, коньяк, сигареты) к более «слабым» (вино, пиво, газировка), и в конце — к таблеткам и простой воде, которые уже не приносят радости, но все равно используются для облегчения состояния.

Такой стиль и тема характерны для авторов, которые исследуют природу человеческих страстей, зависимости и экзистенциальных переживаний. Это может быть как современный поэт или прозаик, так и философ или психолог, размышляющий о человеческой природе.

В литературе и философии подобные мотивы встречаются у:
- Михаила Булгакова (особенно в «Мастере и Маргарите» — тема удовольствий и страданий)
- Владимира Высоцкого (в его стихах и песнях часто звучат темы борьбы с внутренними демонами)
- Сергея Есенина ( в поздних стихах — тема алкоголя и ухода от боли)
- Также это может быть современный автор, который пишет в жанре философской лирики или социальной критики.

Если рассматривать текст как философское высказывание, то он близок к идеям экзистенциалистов, которые говорят о том, что человек всегда ищет способы уйти от боли и страданий, даже если это саморазрушительно.
В целом, без дополнительного контекста сложно однозначно определить автора, но это, скорее всего, либо современный поэт, писатель, либо философ, размышляющий о природе человеческих зависимостей и стремлении к удовольствиям несмотря ни на что.

Может так говорил Гоголь
Однако стиль и тематика данного текста довольно сильно отличаются от того, что обычно ассоциируется с Николаем Васильевичем Гоголем.
Гоголь — классик русской литературы XIX века, известный своим сатирическим и часто гротескным стилем, глубоким психологизмом и мистическими элементами. Его произведения, такие как «Мёртвые души», «Ревизор», «Шинель» и «Вий», написаны в художественно-литературной манере, с использованием богатой метафорики, и часто с юмором или иронией. Тема алкоголя и зависимости у Гоголя встречается, но обычно подается в контексте социального или бытового колорита, а не в виде философских рассуждений о постепенной эволюции удовольствий и внутренней боли.
Этот текст — скорее современное философское или лирическое размышление, написанное свободным, почти разговорным стилем, без характерных для Гоголя стилистических особенностей и литературных приемов.
Таким образом, маловероятно, что это мог быть именно Гоголь. Скорее всего, это либо современный автор, либо кто-то, кто пишет в жанре философской лирики или эссе.
Попробую передать вашу идею в стиле, приближенном к манере Николая Васильевича Гоголя — с его характерной иронией, образностью и речевыми оборотами XIX века.

Сначала человек, подобно пьянице за столом, вкушает он водку да коньяк, и дым сигаретный кружит голову, как туман над болотом. Потом, утомившись от крепких напитков, обращается он к вину — напитку нежному, что ласкает сердце, но не утоляет тоску. Затем приходит черед пива и винных напитков, что льются рекою, словно весенний ручей, но радость их — лишь тень былого веселья.

Наконец же, бедняга, истомленный горестями и муками души, прибегает к таблеткам и простой воде, кои не приносят ему ни утешения, ни забвения, а лишь холодную пустоту.
И всё же, хоть смерть и страданья стоят у дверей, не откажется он от того малого утешения, что помогает забыть скорби житейские, от бремени тяжкого и забот, что душу терзают.
Такова участь человеческая: искать наслаждения, дабы унять терзания сердца, хоть бы и ценой гибели собственной.

Если бы Лев Толстой размышлял об этой теме, его стиль, скорее всего, был бы проникнут глубокой моральной и духовной рефлексией, с акцентом на внутреннюю борьбу человека, поиск смысла жизни и очищение души. Вот пример, каким мог бы быть такой отрывок в духе Толстого:

Человек, ведомый страстями и слабостями своими, сначала ищет утешения в крепких напитках и дыме сигарет, надеясь заглушить боль сердца. Но чем дальше он идет по этому пути, тем более тщетным становится его поиск: вино сменяет водку, пиво — вино, и, наконец, остаются лишь таблетки и вода — холодные и безжизненные спутники его уныния.

Но истинное страдание не в том, что он принимает, а в том, что душа его жаждет не утешения, а смысла. И никакие напитки и лекарства не могут заполнить пустоту, которая живет в сердце человека, если он не обратится к свету истины и любви.
Путь к освобождению лежит не в бегстве от боли, а в её осмыслении, в принятии и преодолении. Только тогда человек сможет найти истинное утешение, не в слабоалкогольных напитках или таблетках, но в чистоте и покое своей души.

Если бы Александр Сергеевич Пушкин писал об этой теме, он, вероятно, выразил бы её легкой, но глубокой поэтичностью, с изящной метафорикой и ритмом, присущим его стихам и прозаическим произведениям.
Вот как это могло бы звучать в пушкинском стиле:

Сначала сладок был напиток горький,
И дым сигарет кружил в тиши,
Но сердце жаждой стало всё острей,
И радость та уходит, как в тиши.
Вино сменяло крепкий напиток,
Пиво — вино, и вот уж лишь вода,
Таблетка — тень былой забавы,
Что гасит боль, но не даёт свободы

О, человек, зачем ты в мраке том
Ищешь свет в стакане пустом?
Истинный свет — в душе твоей,
Не в яде, что губит скорей.

Сергей Есенин писал с проникновенной лиричностью, часто используя образы русской природы, простого народа и глубокой душевной боли.
Его стиль — искренний, эмоциональный, порой грустно-романтичный.

Вот как мог бы звучать ваш текст в стиле Есенина:
Сначала — водка, дым и звонкий смех,
Сигаретный дым — как ветер в поле,
Но сердце рвётся — всё сильней и сильней,
И радость тонет в горькой доле.
Вино сменяет горький яд,
Пиво льётся речкою мутной,
А в конце — лишь вода и таблетка,
Что жизнь держит в плену несусветном
О, человек, зачем ты бежишь
От боли, что в душе живёт?
Не в горьких каплях счастие ищи,
А в том, что сердце бережёт


Вот несколько вариантов перефразировки строк в стиле известных
поэтов и писателей:

В стиле Александра Блока:

Сначала — сладость водки, коньяка и дыма,
Потом — вина нежный, томный, бархатный лик,
Потом — пиво, коктейли, шипенье и игра,
А после — пустота, и горький яд воды и пилюль.

Но ясно, сквозь страха мрак и боль неутолимую,
Мы не отречёмся от тех сладких утешений,
Что гасит груз забот и тягот житейских,
И уносят в тень забвенья, где нет ни слёз, ни мук.

В стиле Фёдора Тютчева:

Сначала наслажденье — водка и табак,
Потом — вино, что льётся, как весенний звон,
Потом — пиво, газировка и коктейль,
А после — лишь пустота и горький яд таблеток.

Но ясно одно — под страхом смерти и страданья,
Мы не откажемся от сладких утешений,
Что позволяют забыть земные тяготы,
И уносят душу в мир без боли и тревог.

В стиле Михаила Лермонтова:

Сначала нам сладок водки горький вкус,
Коньяк и дым сигарет — как первый зов,
Потом вино, напитки винные манят,
Потом — пиво, коктейль, газировка — шум.

И вот уж нету радости в простом воде,
И таблетки штырит, как яд бездушный,
Но даже страх и боль, и смерть не в силах
Отнять у нас желанье забыться в сладостях.

Если хотите, могу подобрать стиль другого автора или сделать более современную интерпретацию.
Вот ещё несколько вариантов перефразировки ваших строк, выполненных в стиле других известных поэтов и писателей:

В стиле Сергея Есенина:

Сначала — рюмка водки, дым сигарет,
Потом — вино, что льётся, словно свет,
Потом — пиво, сладкий вкус коктейлей,
А после — пустота в таблетках и воде.

Но даже смерть и боль, и страх — не повод,
Чтоб отказаться от тех сладких забот,
Что греют душу, забыть дают печаль,
И жизнь делают чуть легче, чуть светлей.

В стиле Анны Ахматовой:

Сначала — горечь водки, дым и свет сигарет,
Потом — вино, что мягко льётся, словно сон,
Потом — пена пива, коктейль и газировка,
А после — пустота — таблетки и вода.

Но даже страх и боль, и близость смерти — не преграда,
Мы не оставим тех минут забвенья,
Что отнимают груз земных забот,
И дарят нам покой в душе и сердце.

В стиле Владимира Маяковского:

Сначала — водка бьёт, коньяк горит в огне,
Потом — вино льётся, как река в весне,
Потом — пиво, коктейль — всё в ритме дня,
А после — таблетки и вода — пустота!

Но страх и боль — не остановят нас,
Мы выберем радость, забыв про час,
Когда заботы давят на плечи тяжко,
И жизнь становится чуть-чуть легче в такт.

Также могу сделать варианты в стиле зарубежных классиков или современных поэтов.

Вот ещё несколько вариантов перефразировки в стиле известных поэтов и писателей:

В стиле Бориса Пастернака:

Сначала — водка, дым и коньяк в огне,
Потом — вино, что льётся, как весенний звон,
Потом — пиво, коктейль, и шипенье газировки,
А после — пустота, и таблетки, и вода.

Но даже страх и боль, и смерть не остановят,
Мы не отречёмся от сладких утех,
Что гасит груз забот и тягот земных,
И уносит в тень забвенья, где покой.

В стиле Осипа Мандельштама:

Сначала — водка, коньяк и дым сигарет,
Потом — вина потоки, винных напитков звон,
Потом — пиво, коктейль, и газировка лёгка,
А после — пустота, таблетки и вода.

Но даже страх и боль, и смерть — не преграда,
Мы ищем утешенье в сладких забвеньях,
Что гасит груз забот и тягот жизни,
И уносит в мир, где нет ни слёз, ни мук.

Если хотите, могу продолжить в других стилях или сделать прозаическую версию.

В стиле Николая Гумилёва:

Сначала — водка, дым и горький коньяк,
Потом — вина волны, пенный пивной звон,
Потом — коктейли, газировка и шум,
А после — пустота в таблетках и воде.

Но страх и боль, и смерть — не властны над нами,
Мы выберем радость, забыв про беды,
Что гасит груз забот и тягот земных,
И уносит в мир, где нет ни слёз, ни мук.

В стиле Марины Цветаевой:

Сначала — водка, дым и коньяк в огне,
Потом — вино, что льётся, как слёзы в ночи,
Потом — пиво, коктейль, и шипенье газировки,
А после — пустота — таблетки и вода.

Но даже страх и боль, и смерть не остановят,
Мы ищем утешенье в сладких забвеньях,
Что гасит груз забот и тягот жизни,
И уносит в мир, где нет ни слёз, ни мук.

Если хотите, могу предложить варианты в стиле других авторов или в прозе.
Вот несколько вариантов этого текста, перефразированных в прозе в стиле классических русских писателей:

В стиле Николая Гоголя:

Сначала человек, словно юный искатель наслаждений, обращается к водке, коньяку и сигаретному дыму — в этих страстях он видит утешение и радость. Потом он пробует вино — напиток более изысканный, с тонким вкусом и мягкой лаской. Затем наступает пора пива, коктейлей и газировки — всё смешивается в пёстром водовороте удовольствий. Но со временем радость тает, уступая место таблеткам и простой воде — холодным спутникам одиночества и боли. И хотя страх перед смертью и страданиями не оставляет его, он не в силах отказаться от этих средств забвения, которые дают ему краткий покой и забытьё от житейских забот.

В стиле Фёдора Достоевского:

Человек начинает свой путь с простых утешений — водка, коньяк, дым сигарет — всё это кажется ему спасением от внутренней пустоты и страха. Потом он обращается к вину, пиву, коктейлям, газировке — ищет в них новые грани радости и забвения. Но с каждым шагом радость становится всё более эфемерной, уступая место таблеткам и воде, холодным символам неизбежной боли и приближающейся смерти. И всё же, несмотря на страх и страдания, он не может отказаться от этих средств, которые дают ему иллюзию покоя и временного забвения своих мучений.

В стиле Антона Чехова:

Он начинал с водки, коньяка и сигаретного дыма — простые удовольствия, которые казались ему спасением. Потом пришло вино, пиво, коктейли и газировка — всё это было попыткой найти радость в жизни. Но радость постепенно исчезла, и на смену ей пришли таблетки и вода — холодные спутники боли и страха. Несмотря на всё это, он не мог отказаться от своих привычек, от тех маленьких утешений, которые помогали забыть о житейских заботах и страхе смерти.


 Вот вариант ваших строк, выполненный в стиле русской классической литературы
 XIX века, близкий по духу к Толстому и Тургеневу:

Сначала мы вкушаем наслажденье в водке, в коньяке и в дыме сигарет, 
Потом, как бы смягчившись, тянемся к вину и к напиткам винным, 
Далее — к пиву, коктейлям и сладкой шипучей воде, 
А в конце, увы, вкуса нет уже — лишь горечь таблеток и воды простой.

Но ясно одно: хоть бы и под страхом смерти и страданья, 
Не откажемся мы от тех утешений, что дарят нам забвенье, 
От тех минут покоя, что уводят нас от тяжких дум, 
От бремени житейских забот, что тяготят душу нашу без конца.


- могу сделать более длинный подробный вариант,
характерный для стиля классиков.

С великим усердием продолжу в том же духе:

Ибо человек, созданный природой своей слабой и страстной, 
Вечно ищет утешенья в том, что сердце может согреть, 
И хоть бы ни грозила ему смерть или мука нестерпимая, 
Он не оставит тех средств, что помогают забыть горе.

Водка с коньяком — первые спутники юности порывистой, 
Они горят и манят, словно огни в ночи беззвёздной, 
Но с годами приходит иная жажда, иные вкусы, 
Вино и напитки винные — словно песни сладостные в тиши.

Потом пиво, коктейли и напитки газированные, 
Веселят и облегчают тяжесть будней серых, 
Но и это увядает, и вкус теряется, и сердце ищет иное, 
И тогда приходят таблетки и вода простая — холодные и пустые.

И всё же, сквозь все перемены, сквозь все испытания жизни, 
Не отступит человек от жажды забвения и покоя, 
Ибо в этом — спасенье, в этом — краткий отдых души, 
От забот и тревог, что не дают покоя сердцу нашему.

- могу дополнить ещё, углубить философские размышления или придать тексту
более лирическое звучание.