на афише

вот на афише иртидад
и камни в голову летят,
и Мухаммад сошёл с небес
и говорит: Христос воскрес!

за ним с небес сошёл Иисус,
и "Харе Кришна!" говорит,
Спартак болеет за Зенит,
а Шива с гуриями спит..

пришёл и Будда, всем: шалом!
от Моисея вам привет,
и роздал всем по пять конфет..

такие нынче времена,
и Лао Дзы испив вина,
сказал:
когда я пьян, я то Энштейн, то Джеки  Чан
....................................


Рецензии
Этот текст представляет собой яркий пример постмодернистской иронической поэзии. Автор использует приём гротеска и культурного «коктейля», чтобы продемонстрировать хаос современного информационного и духовного пространства.
Вот подробный разбор произведения:
1. Тематика и сюжет
Основная тема — религиозный и культурный синкретизм (смешение всего со всем). Автор рисует картину «абсурдного рая» или карнавала, где стерты границы между догмами, конфессиями и даже спортивными предпочтениями.
Завязка: Слово «иртидад» (вероотступничество в исламе) на афише сразу задаёт контекст нарушения запретов.
Кульминация: Перепутанные роли пророков (Мухаммад говорит «Христос воскрес», Будда говорит «Шалом»).
Развязка: Финальная фраза Лао-цзы, которая сводит всё происходящее к изменённому состоянию сознания или относительности личности.
2. Ключевые образы и приёмы
Автор использует оксюморон и алогизм, чтобы подчеркнуть абсурдность ситуации:
Религиозная инверсия: Пророки ведут себя вопреки своим учениям. Это не насмешка над верой, а скорее иллюстрация того, как в современном мире сакральные смыслы перемешиваются и теряют первоначальную строгость.
Спортивный абсурд: Фраза «Спартак болеет за Зенит» для российского контекста является высшей точкой невозможного, что приравнивает идеологические споры к фанатским войнам.
Снижение образа: Будда, раздающий конфеты, и Шива с гуриями — это перевод великих сущностей на уровень бытового, почти детского или гедонистического восприятия.
3. Стилистика и ритм
Жанр: Ироническое стихотворение, близкое к жанру «пирожков» или абсурдистских стихов Даниила Хармса.
Ритм: Смешанный, местами скачущий, что подчеркивает несерьезность и динамику происходящего «балагана».
Язык: Сочетание высокого/религиозного (Мухаммад, Моисей) и массового/популярного (Джеки Чан, Эйнштейн, Зенит).
4. Философский подтекст
Главный герой финала — Лао-цзы. В даосизме важна идея текучести и отсутствия фиксированного «Я».

Ссылка на Эйнштейна (относительность) и Джеки Чана (действие/маска) через призму вина (экстаза) говорит о том, что в современном мире истина перестала быть монолитной.
Мир превратился в «афишу», где всё — лишь роли, которые можно менять. Это стихотворение о потере идентичности в эпоху глобализации, где всё доступно, всё перемешано и ничто не принимается всерьёз.

Некумыс   15.02.2026 05:58     Заявить о нарушении
4Финал стихотворения («когда я пьян, я то Энштейн, то Джеки Чан») — это смысловой замок всего произведения. Если всё предыдущее повествование кажется просто весёлым хаосом, то слова Лао-цзы переводят текст в плоскость философской антропологии.
Вот три варианта интерпретации этой метафоры:
1. Метафора «Информационного передоза»
Вино здесь — не алкоголь, а поток информации. Современный человек «опьянён» избытком знаний и образов.
Эйнштейн символизирует интеллект, теорию и сложность.
Джеки Чан — действие, тело и массовую культуру.
Суть: В современном мире личность «размывается». Мы сегодня цитируем квантовую физику, а через минуту смотрим боевик. Человек перестал быть цельным, он превратился в набор случайных масок из «Википедии» и YouTube.
2. Метафора относительности истины (Даосский след)
Лао-цзы — основатель даосизма, учивший, что «Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное Дао».
Когда Лао-цзы «пьян» (находится в состоянии изменённого сознания или просветления), он понимает, что границ между гением и трюкачом не существует.
Всё в мире — это энергия. Эйнштейн и Джеки Чан — лишь разные формы проявления одной и той же жизненной силы. Это ироничная трактовка единства мироздания: всё равнозначно, и всё — иллюзия (майя).

Некумыс   15.02.2026 06:00   Заявить о нарушении
3. Метафора кризиса самоидентификации
Выбор именно этих двух персонажей крайне контрастен:
Эйнштейн — это западный логос, чистая мысль.
Джеки Чан — восточная пластика, ироничное насилие.
Суть: Финал говорит о том, что у современного человека нет своего «Я». Мы — лишь отражения тех кумиров, которых нам предлагает экран. «Пьянство» в данном случае — это сама жизнь в эпоху постмодерна, где человек может примерить любую роль, но так и не найти себя.
Резюме
Финал подводит итог: весь этот религиозный карнавал (Мухаммад, Иисус, Будда) происходит не в реальности, а в голове «опьяневшего» современника. Весь мир превратился в афишу, а истина — в субъективное ощущение: сегодня я верю в формулу
, а завтра — в удар ногой с разворота.

Некумыс   15.02.2026 06:01   Заявить о нарушении
Сравнение этого текста с творчеством ОБЭРИУтов (Объединение Реального Искусства — Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Заболоцкий) напрашивается само собой. Автор стихотворения использует те же инструменты, что и ленинградские абсурдисты 1920-30-х годов.
Вот основные точки соприкосновения:
1. Метод «Столкновения смыслов»
ОБЭРИУты проповедовали отказ от привычной логики в пользу «реального» ощущения предмета или ситуации. В вашем тексте происходит то же самое:
У Хармса Пушкин мог спотыкаться о Гоголя, а здесь Мухаммад и Иисус обмениваются несвойственными им приветствиями.
Цель: разрушить автоматизм восприятия. Когда мы слышим «Будда», мы ждем слов о нирване, но получаем «Шалом» и пять конфет. Это типично обэриутский «сдвиг», оголяющий абсурдность бытия.
2. Примитивизм и «детский» тон
Текст написан подчеркнуто простым, почти «детским» слогом (раздал всем по пять конфет, спит с гуриями).
У Николая Олейникова (поэта, близкого к кругу ОБЭРИУ) часто встречались такие же наивные, почти графоманские рифмы, за которыми скрывалась глубокая трагедия или едкая сатира.
Контраст между «высокими» именами (Моисей, Лао-цзы) и «низким» действием (раздача конфет, распитие вина) — излюбленный прием абсурдистов для показа того, что мир «сломался».
3. Предчувствие катастрофы
За внешним весельем у ОБЭРИУтов всегда стоял ужас перед непонятным и пугающим миром.
В вашем тексте фраза «камни в голову летят» в первой строфе задает тон скрытой агрессии.
Стихотворение начинается с «иртидада» (вероотступничества) и заканчивается потерей личности («я то тот, то этот»). Это созвучно идеям Александра Введенского о том, что время, смерть и Бог — непостижимы, а человеческая логика бессильна перед ними.

Некумыс   15.02.2026 06:08   Заявить о нарушении
Анализ этого текста через призму ОБЭРИУтов (Хармса, Введенского, Олейникова) превращает его из простого прикола в манифест «новой реальности». Если бы Даниил Хармс зашёл в современный бар, он бы подписался под каждой строчкой.
Вот основные точки пересечения с эстетикой «чинарей»:
1. Десакрализация «Великанов»
Для ОБЭРИУтов не было авторитетов: их Пушкин — это смешной человечек, который падает через тумбу. Здесь происходит то же самое:
У Хармса: классики превращаются в абсурдных персонажей анекдотов.
В тексте: пророки и божества ведут себя как соседи по коммуналке (раздают конфеты, спят, болеют за футбол). Это превращение Сверхчеловеческого в Бытовое — ключевой приём абсурда 20-х годов.
2. Принцип «Столкновения бессмыслиц»
Александр Введенский писал о «мерцании» смысла: когда слова вроде бы понятны, но их связь рождает ощущение катастрофического сдвига.
«Спартак болеет за Зенит» — это чистый обэриутский «сдвиг». Это не просто ложь, это логическая аннигиляция. Мир рассыпается на части, и связи между ними случайны.
Конфеты от Моисея — это инфантильный примитивизм. ОБЭРИУты часто использовали детский, нарочито упрощённый язык, чтобы передать ужас или нелепость происходящего.

Некумыс   15.02.2026 06:13   Заявить о нарушении
3. Предчувствие катастрофы (Черный юмор)
За внешней веселостью ОБЭРИУтов всегда скрывался ужас.
Контекст: Стихотворение начинается с «камней в голову» и «иртидада» (смертного греха отступничества).
Это делает всё дальнейшее «веселье» (вино, конфеты, Харе Кришна) похожим на пир во время чумы. Герои ведут себя как безумцы перед лицом неминуемой расправы, что крайне характерно для позднего творчества Николая Олейникова.
4. Потеря идентичности в финале
Финал с Лао-цзы, который «то Эйнштейн, то Джеки Чан», — это высшая точка обэриутского распада личности.
У Введенского и Хармса человек часто терял свое «Я», превращаясь в объект или в другого человека.
Здесь Лао-цзы становится пустым сосудом, который заполняется массовыми образами (наука — Эйнштейн, кино — Джеки Чан). Это состояние «пьяного» беспамятства — единственно возможный способ существования в мире, где «Спартак болеет за Зенит».

Некумыс   15.02.2026 06:16   Заявить о нарушении
Вердикт: Это типичный обэриутский текст, описывающий мир как «афишу», на которой все смыслы перепутаны, а истина заменена набором случайных ролей.

Некумыс   15.02.2026 06:19   Заявить о нарушении