Аншлаг

Засиделся что-то дома,
Надо бы сходить куда-то. Всё вокруг давно знакомо,
Лаконично, небогато.

Надо, чтоб было красиво,
Дамы в платьях, кавалеры, чинно, мирно и учтиво,
И приличные манеры.

К другу подошёл с вопросом,
Он весьма культурный парень, хоть три года был матросом,
Вовсе даже не бездарен.

Академию закончил,
На баяне может Баха, на гитаре всех прикончил
И совсем не знает страха.

Он не думал ни секунды:
«Мы пойдём с тобой в театр, две минуты до полундры,
Закрывай иллюминатор».

Взяли смокинги в прокате,
Туфли, галстуки и трости, и под вечер, на закате,
В драмтеатр сгрузили кости.

«Гамлета» давали с блеском,
В том театре дней немало, чтоб не провалиться с треском,
Выпили по два бокала...

И вот разъехались кулисы,
Тускнеет свет, звучат фанфары, актёры вышли и актрисы,
Вокруг умолкли тары-бары.

Минут примерно через двадцать
Товарищ предложил размяться, через людей передвигаться,
шипеть и тихо извиняться.

Я согласился без раздумий, Шекспир обидится, наверно, мне тесно средь сидящих мумий,
Их тут пятьсот, поди, примерно.

Мы вышли в холл, буфет манил уютом, эклеры на блюде золочёном, коньяк искрил огней салютом,
И пахло балыком копчёным.

Мы выпили сперва по двести
И вышли покурить степенно, не ждали мы дурные вести
И расслаблялись постепенно.

Но друг мой встретил сослуживца, он в этом театре за вахтёра, похож на толстого ленивца,
С собою нёс ноль пять ликёра.

Нас пригласили за кулисы, в подсобку, где он коротает, там бегают везде актрисы,
И он на сцену выход знает...

Театр, словно муравейник, снуют туда-сюда актёры, мы через этот человейник пришли туда, где спят вахтёры.

Электрик и работник сцены нас ожидали с нетерпением, на водку нынче злые цены,
Мы пили самогон с вареньем.

А вот ликёр был явно лишний, на сцену сразу потянуло, мой друг, уже слегка охрипший, запел, что аж свечу задуло.

Шаляпин точно отдыхает, мы выпили ещё немного, вахтёр на сцену выход знает: «Но сейчас нельзя, тут с этим строго,
Уйдёт народ, тогда и выйдем, споём и спляшем, коль хотите, а утром очень тихо свинтим, вы смерти что ль моей хотите?»

Ну как на сцену без народа, так не пойдёт, аншлаг сегодня, опять взяла своё природа, вахтёр лишь глянул исподлобья...

И вот финал ужасной драмы, уже Гертруда умерла, могилу вырыли для дамы, Лаэрт сказал про все дела.

Заколот Клавдий на дуэли, и Гамлет тихо умирает, слова толкая еле-еле, «Горацио, мой друг» взывает...

Тут вышли мы, слегка качаясь, мой друг, по жизни словно стержень, затянул, не запинаясь, «Из-за острова на стрежень...».

Слухом парень не обижен, голосом, конечно, тоже, Гамлет напрочь обездвижен, с перекошенною рожей.

Я, конечно, подпеваю, голос у меня потише, друга только подпираю, и пою почти неслышно.

Люди в зале охренели, пока пел, сидели молча, и от хохота ревели, когда кореш мой закончил.

Я таких аплодисментов больше в жизни не припомню, впору заводить агентов, на всю жизнь теперь запомню.

Нас на бис три раза звали, мы, конечно, выходили, но потом менты забрали, в вытрезвитель проводили...

Штраф оплачен, за лечение, засиделся что-то дома, надо новых приключений, сцена мне уже знакома...