Глава 9

Нам не нашлось в этой Родине места.
Значит трехместный кирпичный итог,
Если не въедешь в Вагнер повесткой,
Значит, обычный пожизненный срок.

Вера теряется. Траурный ужин
Горло предчувствием гибели жжет.
Был офицер, а потом стал не нужен,
Минобороны таких не берёт.

Так ли уж дурно? Да полно вам, ноги
Не кирки бетоны долбить!
Жить, не сражаясь, удача убогих,
Нам на пожизненном выпало жить.

После увольнения из милиции профессор Арутюнов новую работу искал долго… Мучился, переживал и оттого частенько наведывался к будущей жене, она же благодаря своим связям помогла ему найти работу в Литинституте. Эта работа оказалась для Сергея еще более тягостной, чем прежняя служба, потому что к тем же проблемам и разногласиям с администрацией, что существовали и прежде, добавились новые, больше половины студентов были из досрочно освобожденных заключенных, давших согласие оставшийся срок отучиться в горячих цехах литературы, прозы и поэзии, вольнослушатели. И тут  как всякий армянин в душе юрист Сергей Арутюнов увидел явные промахи закона. Ведь чтобы выйти из заключения на вольное поселение в общежитие Литинститута, осужденные соглашались на все, но согласие отнюдь не подкреплялось желанием и умением работать в горячих и опасных цехах литературного поприща. Странное это было социалистическое предприятие, Сергей откровенно жалел и студентов, и преподавателей, и самого себя, потому что ему нередко приходилось подменять то инспектора курса, то учителя физры, то вахтёра или кладовщика, текучка в Лите была неимоверной: больше увольнялось, чем принималось, недостающий персонал пополнялся досрочно освобожденными, большинство студентов не интересовали ни оценки, ни производительность их творчества , ни его качество, лишь бы день прошел, среднее все равно выведут, и пусть за все голова болит у деканата, им даже было лучше, если бы институт не работал. Не проходило недели без каких-либо-либо происшествий или несчастных случаев. Работа Сергея осложнялась тем, что уже на другой день после его появления на территории института на Тверской все вольнослушатели знали, что он бывший профессиональный военный, это, мягко говоря, не вызывало симпатий у издерганных, озлобленных студентов и студенток, щёчки бывших зечек темнели. Сергей часто опаздывал на работу, задерживался на остановке, более часа ждал автобус, хотя тут же висел график движения и объявленный интервал не превышал десяти минут.

Поведай ему кто в его бытность военным летчиком, что автобусы к метро «Чертаново» в Москве ходят с часовым перерывом, что есть предприятия, подобные Литинституту, он бы наверняка сказал, по привычке сгущают краски, обобщают частные, не типичные случаи, люди склонны все обобщать. И к той горестной вине, что признал он за собой в апрельскую ночь 1986-го года, после ухода эпохи Брежнева, когда он отказался отправиться вместе с Шахом в Афганистан, он без жалости к себе прибавлял и горе-институт, и автобус, который дожидаются часами. Ведь все это должно было находиться под полным контролем армии, которого нет, а он был в ней без малого лет десять. Арутюнов понимал, после двух ранений и тяжелейшей пневмонии работать в горячих цехах института среди бездарной в области гуманитарных талантов пыли, да еще среди озлобленных студентов сил у него уже было. Иногда среди дня ему казалось, что он сейчас упадет или на узкоколейку бездарной ученической прозы на грани с графоманией, или на вагонетки с горячими кирпичами неумело сложённых стихов и уже больше никогда не поднимется, как  учитель. Пробегая трижды на дню по территории склада готовой литпродукции, называемой учебным процессом, он каждый раз думал, вот сейчас этот криво-косо уложенный штабель кирпича советских производственных рифм рухнет на него, и это будет полный конец! Как ни странно, страха он не испытывал, хотя знал, что такие происшествия бывали, и все списывалось, несчастный случай на производстве, профессоров увозили в Кащенко. Да и попробуй отыскать виновника, когда над территорией Лита целый день не опадает пыльный туман Фадеева, а от лязга и скрежета старых вагонеток корифеев соцреализма не слышно ничего уже в двух шагах, и народ тут тертый, найдет время и место поудачнее, чтобы свалить на голову что-нибудь потяжелее, если задумает, например, учебную нагрузку, бесплатные семинары на полставки.
Да и был ли смысл, ради чего стоило держаться за такую работу? Тому, что он попал сюда, могли радоваться только враги!

И Ольга с новой энергией принялась искать работу Сергею, а тут как раз амнистия, Киллер приехал в Москву. Кроме как в ОПГ, уходить профессору было некуда. Только это могло разрушить стену отчаяния, возведённую Сергеем против себя и окружающего его общества! Везде он бы встретил холодный отказ, но не у бригады, как человек, как гражданин он не имел права не обобщить опыт своих последних трех лет. Неожиданная ревизия собственной жизни укрепила дух профессора, утвердила еще раз в мысли, что работа его над литературными исследованиями необходима, нужна всем, как писать стихи, он понимал, что должен спешить, спешиться, спешить из-за возраста, все чаще и чаще тот давало знать о себе.

Была еще одна причина, почему он торопился. Особенно после того, как Аута оставил пост сотрудника вневедомственной охраны и жил жизнью большинства людей, разделяя с ними повседневные тревоги и заботы, что в стране на первый план неожиданно выдвинулись люди, подобные Киллеру. Правда, в печати и по телевидению еще продолжали восхищаться бегом на месте основных отделов Московского уголовного розыска под бурные аплодисменты криминала, и коррумпированные руоповцы еще крепко сидели в своих шаболовских креслах, но недовольство все растущей социальной несправедливостью уже витало в воздухе, Сергей не мог этого не замечать. Да и как не заметишь день и ночь переполненные рестораны городка, пьяные оргии, картежную игру по-крупному и все растущую вольность нравов, словно пир во время чумы, грозящий закончиться трагически перед рассветом, надо было торопиться, ещё год, два, и ОПГ нет! Вскочить в последний вагон.  И если Арутюнов при всем желании не мог укоротить время царствования Бориса Ельцина, то к новому, грядущему времени он хотел прийти не с пустыми руками, понимал, что придется перестраивать многое, в первую очередь самую главную заповедь христианства. Убей ближнего своего, пока он не убил тебя! А что делать, снимать штаны и бегать? Первое задание профессор выполнил с достоинством, убил китайца ножом по просьбе самой Наталии Сидоренко, жены полковника Сидоренко, командира Шаха в Афганистане, имевшего на Арбате особняк и два собственных банка, эпизод случился в ЦМТ, Центре международной торговли, Киллер подобрал его на «девятке», потом Сергей оставил жене свою квартиру, перебрался на съемную, как и положено начинающему наёмному убийце, матёрого из него не произошло. Вина тому то ли его общий уровень гуманитарного образования, а больше время, поздно начал, «эра милосердия 90-х», когда многие могли выписать своим знакомым «путевку на луну», подходила к концу, больше чистил район, любимое Чертаново, вместе с сыном освобождая его от нежелательных, деклассированных элементов, бомжей и прочее, потом уехал в Индию, оттуда в Тибет, для классического русского интеллигента маршрут известный, где погиб, возглавляя антикитайское восстание в концлагере в Лхасе под названием «Золотая черепаха», выйдя за ворота, покончил с собой, как же горевала местная красавица жена, не понимая, жить ему стало незачем, had nothing to live for. Такова печальная и поучительная история неоднократного лауреата многих литературных премий, помолчим. Смерть, беспощадная, близкая, быстротечная, верная, внезапная, грозная, грядущая, медленная, моментальная, нежданная, неизбежная, неминуемая, неминучая, неожиданная, неотвратимая, поздняя, преждевременная, равнодушная, ранняя, роковая, скоропостижная, случайная, скоротечная и безвременная может случиться с каждым. Блаженно-страшная, «синяя», угрюмая, ясная, честная и заслуженная смерть.

Давайте разберёмся, почему это произошло? Говоря словами Шаха, потому, что «они утром встанут живые». Те самые люди (и Люди), которые безнаказанно творят зло, гордясь своей наглостью и властью.  Когда Сергей был маленьким, он верил, твори добро, которое победит, может, повзрослев, испытав на своём опыте предательства и гонения, главным образом начинавшиеся с равнодушия предательства близких, родственников и друзей, которые таким образом «делали себя», возростали, учась совершать самы нелицеприятные поступки, смысл их самополагания в этом, корысть, «только моя лужайка», задался вопросом, какой смысл вообще жить на этом свете, не то, что спасать? Потом в Тибете Сергею  кладут, жизнь это осознанное тепло, теплота сознания синонимично, у неё нет цвета или формы, жить значить любить, любить значит жалеть. Выстрел из лука, длинна полёта стрелы из которого пропорциональна силе натяжения тетивы, с какой кармой из прошлой жизни зарядили, так и полетит, определено, самоанализ: сажаем красивые орхидеи мы, какая сколько процветет! От цветка зависит, как ни поливай сбросивший листву лес, до весны нет почек. По почкам его на губе и били, помогала аюрведа, старая ведическая наука о здоровье, очень сходная русским язычеством, «веда» значит знание, «аюр» продолжительность времени, век живи век учись буквально, уточнение, когда мы вываливаемся из живота матери вперёд ногами, тетива спущена, всю жизнь строев летит к своей цели, то, ч о рождено, должно умереть. Цыган учил Пётра забирать жизнь через безымянный палец, на котором носим обручальное кольцо, прямо из жизненного канала, делать это надо после наступления темноты, чужую жизненную силу можно забрать с собой, отняв, можно с ее пользой эффективно наносить вред ее или его владельцу или владелице, украденная душа. Если лицом к лицу, человека надо сильно напугать, охнет, обомлеет, сила выйдет, тут ее и лови, жертва станет тупой, вялой, бледной и болезненной, скорее всего рак, жизнь-то вынули.

— Если жизнь можно вынуть, можно и вернуть? — спросите вы. Да. Кроме того, для продолжительности жизни чрезвычайно важна кровь, ее чистота и консистенция: у добрых кровь жиже и чище. Плюс ее количество, жизнь это кровь. Викинги понимали, пролил  учую кровь, укрепил свою, плохая печень, съешь печень, из внутренних органов кушай то, что болит, на подобное подобным, в старых сонниках говорилось, увидишь во сне бежишь голым к смерти, если только не живёшь где-нибудь во Флориде, регулярно таким ходишь, тогда «сон привычки», как быть, проспись, пробегись голым по улице, желательно похожей, нивелируешь предсказание, но это на войне, как же в условиях закона? Автор в приметы верит, в камере сходил на дальняк, от фекалий пар не идёт, не поднимаются испарения, плохой знак, будет обыск, проверял неоднократно, однажды он на вертолете долетел до одной известной пещеры в Непале, три часа нахождения в которой по преданию продлевают жизнь на 10 лет, все, что он увидел, тысячи летучих мышей, которые гадили всем не голову, поживем, увидим.

 Допуская, что у кого-то по-другому, кто-то действительно может кому-то действительно помочь, все время помогать, Арута понимал, даже родившись ещё раз, «Юнона и Авось» были их с женой любимым спектаклем, все равно не сможет, мир опять будет такой! Верх возьмут самые беспринципные и лживые, будут управлять, плетью обуха, Студент рассказывал ему, как порвали областного прокурора Ташкента Мир-Хайдарова, враждебный клан, маменькин сынок из которого отнял у него жену, убил, на скамью подсудимых вместо него сел другой, Рауль ездил обедать к ним в «Лукоморье», подписал Студенту свою книгу «Масть пиковая», у Сергея слюнки потекли, обставили все так, прокурор был вынужден защищаться, узнав, Арута чуть не заплакал, в ином масштабе, но его жизнь, из-за трагедий в которой стал практически душевнобольным.

«Ведь даже взять родителей, — думал Сергей, — самый хороший сын, когда мама станет разлагаться, вывезет ее из дома, похоронит и забудет, предварительно поглотив ее состояние, есть своя квартира, будет ещё одна! И он будет жить, этот сын. Зачем? Как же так?» В армии на политзанятиях один из козырей начальства, почему Бог сразу не карает? Сделал кто-то плохо и погиб! Тогда всем будет видна Его длань? А раз нет… Бог должен быть марксист, сразу делать. «Нельзя, нельзя давать подонкам жить на свете», — Сергей моментально воспламенялся, Господь попускает зло! По «своему плану», какой же он тогда добрый? За него военные делают, два союзника должны быть у Бога, армия и флот. Ждать — чего? На каком — берегу реки? Шашлыка — когда у тебя зубы выпадут? Самая главная добродетель христианина — терпение? Есть вещи, которые зря терпеть. А «процессы»? Даже если ты в обойме, те, кто моют друг другу руки, умеют держать паузу, ждать, и договорятся, обязательно с течением времени погубят любого честного бунтаря, ждать, пока мразь мирскую заберёт «карма» у него не было ни сил, ни времени, ни желания, слишком долго. Что он, гораздо более достойные  оказались перед обществом чистогана бессильны, вспомните Христа, Будду, оставившего дворец, скитания дервишей, могилу Мартина Лютера Кинга, английский и французский колониализм, расизм и неравенство. Начало работорговли в Америке дал сам Колумб, пять его соратников, сакральное число, Будда вместе со своими первыми учениками были в «пятёрке», мобильно, предложили ему захватить 500 индейцев и продать их в рабство в Севилье, Шах был прав, завтра те, кто тебя продал и предал, обманывая  всю жизнь, те, кому ты протягивал руку, помогал, жертвовал, встанут и пойдут, гады, встанут и пойдут, сволота, и их отпрыски будут хорошо есть и пить, наше горе их не остановит, будут продолжать портить нам жизнь. Значит, надо остановить, закон, законы пишутся «ими», в Афганистане с обеих сторон законы были «понятия».

Бывший военный и работник тех самых прогнивших органов, где подхалимство ещё больше, чем на «гражданке», тварью бессловесной, бесхребетным терпилой в генералы, он быть не собирался, никогда не был, вопрос не денег, клетка может быть золотой, у совести пробы нет, позор в народе дороже славы и денег. Значит, бороться за истину первой свежести! А как? Один в поле не воин, индеец, даже герой, не сможет долго противостоять бледнолицым с луками и стрелами, нужна структура, связи, ресурсы и женщина, что такое стрела без оперения, палка, идти к тем, у кого они организованно есть, так что в его лицемерно возмущающем правопрорядок поступке «интеллигент в криминал» не было ни ничего нового, всю дорогу уходили, вспомните первых революционеров от Гарибальди, ни необычного, когда хотят восстановить справедливость, все модно обосновать, особенно против толпы, было не только «терять нечего», но и своя логика, трезвость, мощное оружие ОПГ должно быть в добрых руках, абсолютно добро. Самому воздавать по возможности тем, кому «аз», дело не в нем, из любви и сострадания к другим, к миру, к тем, кого они безнаказанно мучают таким же, праведный гнев и не слепая ярость, искренность поэта открывала ей «третий глаз».

Шах увидел в нем эту храбрость, потом кулак бригады Сидоренко, Заяц, Архип, Миша, потом рядовые «пацаны», потом все, и тибетцы, подхалимы индусы сделали вид, что не заметили, и сегодня Индия пытается неловко лавировать между коллективным Западом и Россией, честно набивая себе карманы и позоря свою древнюю культуру, одну из самых древних, Сергей был готов убивать даже чьих-то  детей, потому что они «их» сменят, «те» их воспитают, звучит страшно, но больше горько, остальные подробности мы опустим. Потом Сергей прозрел ещё раз, обозначились истинные цвета крыш коммерческих фирм в утере столицы и в самом ее сердце в пешеходной части города, все они были красными от крови и чёрными по методу этого исполнения, конечно, самообман Арутюнова скоро полностью рассеялся, узнал он и другое, кто чего стоит, организована ОПГ когда грабят вместе, когда что-то случается, никак не организована, его поразила роскошь, в которой жили «новые русские» и ВорЫ в законе и скромный быт рядовых боевиков, социальное неравенство, поэтому устранять и его в том числе пришлось снова одному и трудолюбиво, позволить себе быть ленивыми могут только великие святые. «Главный вопрос, почему именно он? Почему сейчас? Когда страна вот-вот расправит свои плечи в угоду не многочисленным временщикам, начиная от Гавриила Попова, а всему народу россиянскому, коего велико? А потом цифровому будущему? Почему именно он?» Судьба! Движение не выбирают.

Долго жить Сергей не хотел, долголетие зависит от религиозных заслуг и необходимо, чтобы продвигаться на духовном пути, принося возможную пользу живому и не живому, какую? Долгая жизнь ценится, если у неё есть ценность, мотивация ее иметь есть, за не что? Половина так ходит в храмы на Пасху, ни веря, ни не веря, если мотивация ограничена, ограниченным будет и наше счастье, а оно вечно! Это… Как размерять на одну минуту один час, все, что мы имеем, это время. Нас, профанов, занимает только краткая грешная жизнь мирская, полную картину упускаем, пора начинать смотреть в новые горизонты, меняться! Каждое измените развитие..  Сволочей не изменишь и за 100 лет, забрать побольше с собой — надо. «У всего вообще свой срок, — размышлял Сергей, — зажечь все свечи перед образами в церкви, одновременно не погаснут! У одних прогорит фитиль, другие задует ветер, у третьих пламя поддержит масло, пылают вечно. Продолжительность жизни и причина смерти зависит от различных причин… Поэтому жизнь легко отнять, у меня ее вам не выкупить, не надейтесь, чем оставить множество дел незаконченными, лучше несколько завершить, для этого по-другому расставить приоритеты, их уменьшив, чтобы самим не получить инфарктов разочарования, когда придёт «слишком поздно», профессор верил, что он посланец, растворить своё физическое тело в Боге мечта.

Поэт понял, Будды просто чистые атомы, такие чистые, что невооружённым глазом их не увидеть. Потом их много, говорят, 25, нет столько зрачков, и они все время в движении, человеческий глаз под самым лучшим микроскопом способен увидеть лишь неподвижные атомы, следовательно, движение, любое, есть Будда, и он погрузился в криминальное Движение, йогу не отвергал, йоги работают с чакрами,  у которых много отходящих от центра  «лепестков» или «спиц», в традиции они тоже атомы! Термин «чакра» не «колесо», как многие говорят, а астральный атомный центр, на верхней чакре в голове не 32 ответвления, а 32 атома, расположенных по кругу, как буддийские чётки вокруг центра управления астральными полетами, с другими тоже так, парами, первая, третья атомы смотрят вниз, вторая, четвёртая наверх, пятая тайная, самостоятельная, тело не помеха, во сне Арута мог попасть, куда угодно, ему часто снилось подземелье, они с Олей бегут к выходу, перед ними стена, она, небольшая, ловкая, цепляется за ее выступы, пролезает в щель, он тормозит, слишком большой вес, слишком устал, не подтянуться, сзади тренировочный лагерь. «Ну и черт с ним, главное, она вышла, буду жить здесь», — ещё повторялся сюжет, Сергей все время идёт вниз по лестнице или сходит с безопасного островка на тротуаре посередине оживленного движения, становилось не по себе. Чего только не перепробовал, программировал сны, молился, не помогало.

— Нечего тебе делать, раз туда пошёл, — заметил один из коллег, — на Арбат!

— Ге нечего, а некуда, — Сергей был спокоен, — некуда делать это все, что я могу, — он был никому не нужен. Когда-то было не так.

— Перед братьями не форси особо, — научил Киллер, — могут предъявить, даже если сам не хотел, у кого-то плохое настроение, ты же не знаешь? У нас народ такой, могут в плохом настроении убить.

— Без понтов?

— Само собой! Часто на куражи с люберецкими не ходи, не совсем их круга, Антон нормальный, Счастливый. Каратэ изучал, тренироваться можешь у него, на стадионе все дикие. — Старший сержант особого отряда комендантской роты специального батальона ВДВ 40-й армии, временно расположенного для оказания братской помощи одной молодой демократической республики если говорил, то знал. Если не знал, то не говорил. Если знал больше, тоже, аналогии не доказательства. Кто говорит, не знает, сирые и ничтожные, не так называют себя правители, самый нищий духом был царь Соломон.

В середине сентября неожиданно пошли дожди, столь редкие в этом жарком крае, выцветший за долгое афганское лето от немилосердного солнца пыльный Кабул преобразился, исчезли с окон выгоревшие до хрупкой желтизны исламисткие газеты, распахнулись старинные ставни, старившие и без того неказистые здания чёрных от времени дукханов, построенных ещё при англичанах во времена сэра Артура Конандойля, и вымытая ночными ливнями листва деревьев обрела подобающий пестрый желтый цвет, здравствуй, осень золотая! Конечно, будь полегче с водой, в долгие летние вечера не составило бы труда выбрать минутку и обдать из шланга клумбы с розами под окнами советского посольства, но воды в нынешнем году недоставало, диверсии, давали в определенные часы, о чем заблаговременно оповещали горожан по радио на двух главных языках страны пушту и дари, лето выдалось засушливым, 1го сентября усилили оцепления, душманы непременно сорвут начало учебного года прямой атакой. Покупками Наталия Сидоренко занялась случайно, купив на базаре за три доллара «ляган», так поразила ее простота и изящество обыкновенного большого глиняного блюда, которые изготовляют тысячами в любом районе  для каждой мусульманской семьи, она смогла увидеть в обыкновенном предмете домашней обстановки необыкновенную художественную выразительность самостоятельности ислама, большой и непонятной в тонкостях даже для востоковедов Ближнего Восиока третьей авраамической веры, возможно, самой сильной: крестьянин из афганского кишлака спокойно шёл в араку на русский танк, не только не боясь смерти, но и ее ища, мечтая о ней годами, в таких Киллер не стрелял, срок войны.

— Вы! — Он заметил ее.

— Сумки помоги, — наступал душный вечер, на юге рано, темнота и скорее подразумеваемая вечерняя свежесть, которую, кроме светлых камней, веками мостивших здесь дороги, вряд ли кто ощущал, сумерки гасили запах пыли, заставляли забыть о ней до утра, самум. — Ты почему так похудел? — Высокий кавказец с широкими плечами и тонкой талией, выглядевший из-за нахмуренных бровей, сплошных жил и мышц, намного старше своих лет, Саша говорил, самый результативный снайпер. Молодой, подтянутый и сердитый, полинялое от жары фото котрого висело на стенде «Отличники боевой и политической подготовки» рядом с бравой фотографией украинца из Харькова лейтенанта Летко, успевшего получить три афганские медали. Наталья любил эту улицу от штаба до КПП, ее малолюдье, блаженство и пустоту, время останавливалось, вдоль которой шли в рост серебристые тополя, стройные чинары, молодые дубки, привезённые из Термеза. Особое очарование придавали ей высокие кусты аккуратно подстриженной живой изгороди, тянувшиеся на целый кварталы до гостиницы-общежития не женатых офицеров, следом за фото Шаха была зверская рожа Бири в бескозырке с лентами, фотография, сделанная в Мурманске,  при этом он сразу становился похож на знаменитого киноактера, сам он вряд ли догадывался, даже в Питере в кино ходил редко, говорившая, кавалеристы взяли в плен корабль, это я один здесь, было бы нас много, морской пехоты, писю бы курило ваше ВДВ. Она понимала, белым ворОнам везде трудно, когда старшину второй статьи ссылали в ДРА, кавторанг спросил, а он не сбежит, старший мичман ответил, куда он денется с подводной лодки. Надо сказать, видя его чёрный бушлат, афганцы думали, что он «чёрный аист», беспощадный спецназовец-моджахед, присланный из России для усиления чистоты ислама, разубедить было невозможно, полундра.

— Я тебя покормлю? — С легкой руки Натальи Ольгердовны обыкновенный афганский ляган для кухни без малейшего изменения в технологии изготовления, расцветке, размерах стал культовым тотемом военного городка в районе дома офицеров, предметом висящим, ходили на экскурсии любоваться, для этого на днище она проделала две дырочки, чтобы можно было укрепить на стене. Таким образом хозяйственный ляган получил «вторую жизнь», всерьез заговорили о моде на серебро и золото из Афганистана, а художественные салоны на Арбате стали получать крупные заказы, про одного из командиров роты узнали в Москве, это помогло ему в дальнейшем осесть в том особняке, конечно, полная заслуга Натальи, ее энергия и подвижничество способствовали неожиданному карьерному взлету мужа без всем известного древнего, но не забытого ремесла соблазнения начальников, че+ славятся иные офицерские жёны. На столе была маринованная квашенная капуста, красное вино, свежий белый хлеб не из солдатской пекарни и две бутылки красного. — Возьми персик? — И персики, солдаты срочной службы хозвзвод без парников, теплиц и гидропоники сажали капусту, огурцы, помидоры, что не удавалось продать другим частям, солили и всю зиму торговали солениями на все Кабулетто. Капуста, квашенная с морковкой, 2 рубля килограмм, солили с морковкой и яблоками или только с морковкой по-корейски,  некуда девать, по-кавказски с красной свеклой, целыми кочанами вперемешку с арбузами, по-разному, только с клюквой не было, слишком далеко, остальное вряд ли упустили.

— Спасибо! — Шах в части нравился многим женщинам, в том числе и вольнонаёмным афганкам, половина из которых занимались хищениями. Винограда в военном городке было много, повсюду висели темно-фиолетовые до космической лиловой черноты крупные гроздья «чораза»,  иная гроздь в 2 кг, когда объявляли учебную тревогу, вспышки ручных ракетниц освещали на дальних аллеях глубины частного сада подполковника Воеводина, высвечивая тяжелые кисти красноватого «тайфа», напоминающего перезрелыми виноградинами небольшие бильярдные шары. Вдоль веранды, за которой сидели, пристально смотря друг на друга, протяни руку из-за стола руку, тянулись цари лоз золотистые «дамские пальчики», или, как их правильно называли местные, «хусайни». Они сразу полюбили друг друга, она старше, и даже днем в обеденный перерыв спешили в постель, когда Александр Андреевич был на выезде, а Киллер не в дозоре на боевом дежурстве, командир стал Сержанту из-за общей любви буквально отец, Шах рассказывал Наташе немало печальных историй. Их любовь продлится много лет до исчезновения Шаха в параллельный мир с детской площадки недалеко от гостиницы «Орехово», бес-траву Наталья не курила, когда Шах сидел в тюрьме, три раза летала тайком от  ужа к нему на Дальний восток, она же передала судье в Люблинском суде г. Москвы два рулона, перевязанных резинкой для волос, в 10 000$, один для него, один для обвиняемого, вердикт восемь лет лишения свободы, сторона обвинения понимала, хоть так, воевать с афганской ОПГ себе дороже. Тем более, такой не бедной… Киллер был загадочным, привлекало больше всего, непредсказуем!

— Женись на ней! — сочувственно советовали бывалые каторжане, строгий режим, после ее визитов зона гудела несколько месяцев, гульнули все. На ярко-зеленой лужайке рядом с пушистыми голубыми елями у советского консульства на низкой дубовой подставке лежал глиняный сосуд для воды «хум», имелся в любом кабульском дворе, в те годы не только водопровод, но и колодец в городе были редкостью. Сосуд из красноватой глины литров на пятьдесят-семьдесят в нескольких местах был умело залатан бедным чеканщиком, медные скобы успели покрыться зеленоватым налетом от той же самой пыли. Каждый из офицеров привозил из отпуска и клал в «хум» щепоть родной земли, вскоре кувшин стал полностью заполнен, новая смена караула на входе в посольство, охрану которого осуществлял комендантский взвод с правом открывать без предупреждения огонь на поражение, в том числе и снайперский, сам в ранге генерала-лейтенанта, посол одобрил.

— Даже по своим! — Передвижение после 20.00 было строго запрещено. Погибло несколько посольских собак, к сожалению. Предатель и двурушник то ли таджик, то ли перс, то ли пуштун Гараид Массарих, который для вида дружил с посольскими, издевался, на что, мол, советской «ханум» один-единственный кумган, даже если от дедов, когда рядом живет настоящий мужчина, у которого к этому кумгану уже есть пара, да и чаша похожая найдется. Наталья купила себе и «кумган», узкогорлый кувшин для воды с носиком, ручкой и крышкой из латуни, один в один индийский заварочный чайник. Перевертыш-моджахед скромно имел в виду себя, пройдоха пытался всучить жене командира китайский фарфор, чего только не приносил, особенно поражали метрового диаметра тарелки, очень похожие на восточные ляганы, работники посольства поражались! Дурень не понимал, что они со школы знали,  количеству фарфора в этих краях неведомо,  проходили караванные пути из Чанъаня, столицы танского Китая, в Венесуэле русским военным № учить бутылочное стекло вместо изумрудов было можно, тут…

— Я его пристрелю, — пообещали и муж, и Шах. Кроме элитной продукции Наталья купила немало простых пиал, предназначавшейся для солдат, расквартированных в казарме, командир части объявил ей благодарность, официально работала в медпункте, но там не появлялась.

… После ужина Наташа провел Киллера в супружескую спальню, откуда действительно хорошо просматривалась улица и двор напротив, и усадила на кровать, над которой свисала яркая, без абажура, тусклая лампочка под маскировочной сеткой. Потом, тут же извинившись за оплошность, сказала:

— Ложись! Наверное, так тебе будет гораздо удобнее, — и показал а на подушку, кроватью служил низкий, широкий айван, который Александр притащил домой после очередной зачистки, кишлаки зачищали. Если в Туркмении, стоило русскому туристу подкрутить на лице длинные, невидимые усы, старые женщины начинали бросать в него камнями, вспоминая рейды конницы Будённого, в Кабуле номер их отряда наводил панику на преданных России союзников, не то, что на врагов.

— Пожалуй, так удобнее будет и мне и вам,  — по-восточному вежливо ответил Киллер, потому что с улицы освещенная веранда дома на взгорке тоже хорошо просматривалась, о чем речь! Спрячется в кустах кто из сослуживцев старших офицеров, картина Репина. Сняв домашний халат и захватив чайник со стола, Наташа подсела на айван с вызовом и нескрываемой иронией:

— Конечно! — Надо ли говорить, как все было чудесно. Со стены влюблённым кривлялся и строил рожи не православный индусский бог Ганеша с головой слона и острыми клыками, Наталья стала Киллеру вроде матери, ей было жалко вообще всех солдат. Кто-то обязательно не вернётся… Говорят, 12 чакр каналах нашего тонкого тела соответствуют 12-ти космическим пространствам, имеется в виду не атмо-,  страто- или хемосферы, а 12 первоначальных «молекул» или атомов, которые задают нашу жизненную матрицу, в принципе, нашу ДНК, космос и внутренние каналы сообщаются, так как 12 первоначальных атомов-будд, из которых мы состоим, отражаются вовне, Вселенная к нам присоединена, общение между ней, параллельными «чистыми мирами» и другими вселенными через них и происходит, атомы делают для нас возможность там побывать, многие йоги были на Луне задолго до придуманной посадки американцев, без атомов мы бы не смогли переживать возвышенные состояния сознания. Когда мы пьяны, мы же понимаем, наш мир иллюзия? Таким образом чакры отличный тайный путь для духовной практики! Понять и реализовать, чакры принадлежат к нематериальному телу Света, видит только ум, с их помощью можно отделить себя от физического, полного ограничений и несвобод от старости, болезни и тюрьмы до внезапной смерти… 

А потом приехали проверяющие из Москвы, Воеводин отчитался, и как после генеральной уборки в хорошем доме, отмылись хозяйственные недостачи в материальном обеспечении элитной части, откаты и карнизы, золотые парашюты с которых помогали начфину Грановскому прыгать в долговую яму жестоких недостач, в фасадах посольства заблестели стекла строгой дипломатической нравственности без усушки и утруски, а то и сгорело, и теперь по вечерам военный городок, словно обновленный, светился огнями и гремел  бравурной музыкой духового оркестра, бездонный рудник, которым казалась коммунистическая партия Афганистана НДПА (;;; ;;;), «димукратик гунд» вместе с ее обеими фракциями «Парчам» и «Халык», народ и знамя, которые журналист-диктатор Тараки держал железной рукой, позже «Отчество», «Ватан» быстро оказался выработанным, сначала геологи из Главного разведывательного управления, а затем другие советские министерства и ведомства возвестили на всю страну, неисчерпаемых запасов социализма в том крае не будет, о его промышленных разработках в перманентную социалистическую мусульманскую революцию забудьте на сотни лет, о самой качественной и дешевой руде в мире всемирной диктатуре пролетариата в Афганистане и Пакистане тоже, «инкилаб» не удалась, революция, «хизб», ее авангард был расстрелян, и посольский поселок, заметно расстраивавший злых и подлых душманов, эвакуировался вместе со всеми в начале 1989-го самолетами до военного аэропорта Северный недалёко от города Иваново, города воинских частей. Подполковник Воеводин, который в 1964-ом году поступил в Бакинское ВОКУ имени ВС АзССР, командное училище, в 1968-ом году окончил его с золотой медалью,  августе-ноябре того же года участвовал в подавлении антисоветского мятежа в Чехословакии, в 1974-ом году поступил в Военную академию имени М.В.Фрунзе на метро «Парк культуры», в 1977-ом с отличием окончил, потерялся на бескрайних просторах нового СНГ, что и как потом было с ним, никто не знает.

Заметим, Сержант даже по первому году службы почти не ел в солдатской столовой, взяв свою СВД и боезапас, обедал в соседствующем с частью дукхане, подавали лагман, приготовленный где-нибудь в глиняной сакле поблизости, торговали и «самсой», и «»нарыном, и «хасыпом», район возле посольстве успешно контролировался правительством. Заходя внутрь, он непременно чинно раскланивался с духанщиком, потомком истинных басмачей, человеком средних лет, для него всегда находились табуретка и место, даже если в помещении было тесно. С длиннобородыми аксакалами он обменивался ничего не значащими словами о погоде и здоровье по-азербайджански, пока духанщик заваривал для него чай и ополаскивал крутым кипятком пиалу без единой щербинки с надписью «40 лет ВВС», истребитель, когда  усаживался, возле него сразу появлялся возле него какой-нибудь мальчишка из тех, что помогают в чайхане дома через речку или крутятся возле своих домашних, торгующих на улице разными патронами, обед был  по кабульским понятиям, более чем скромным,  пол-лагмана и шампур шашлыка или полшурпы и одна горячая «самса», или пара  шашлыка из свежей печени барана, или штуки три «манты» с курдючным салом и мелко нарезанной бараниной и горячая домашняя лепешка, такой обед. Мальчишки никогда не заставляли себя терять лицо, лепешка оказывалась румяная, шашлык хорошо прожаренным, шурпа обжигающая, гранатовый сок со своего дувала, сдачу не приносили, скупой платит дважды, иногда спрашивали, не перс ли он, видя упрямое восточное лицо, поднявшись, Киллер сдержанно благодарил духанщика, и если проходил мимо торговых рядов, то и тех, у кого мальчишки покупали еду, причем он безошибочно угадывал, у кого брали шашлык, у пуштунов или у таджиков. Днём торговцы-афганцы были самые приятные и милые друзья, пару раз Шах подогнал им столовое узбекское вино «Лидо», «Консуэлло» и «Шахразада», чем заработал право на жизнь, если бы планировалась резня, предупредили, сегодня в Афганистане талибан, хорошо, если время подтвердило его правоту, пусть и запоздало.

—Эх, организовать бы в Афганистане стройотряды, — мечтал младший лейтенант Бородулин, «разгрузку» себе сшил сам из старых десантных лент, на которых крепятся к потолку армейского «кунга», закрытого вагончика-кузова на машинах ГАЗ-66, часто с ЗИЛовскими подрамниками, в походах гамаки, штатовской у него не было, — у меня дядя на БАМ ездил, ночью до ветра выходил с ружьем, контингент там был разный.  Отправить их на пакистанскую целину!  Отовсюду, со всех концов страны  в необъятные и необжитые индийские и иранские степи и пустыни. Чтобы жили там в колхозах и совхозах, многие из которых были пока лишь названия на фанерном щите истории в открытом поле, построить им там и жилье, и больницы, школы, дороги, забурить артезианские скважины, профессию в руки дать, научить, чтоб трудились! Под нашим присмотром пристальным.

— Факт, — отвечал ответственный за автопарк майор Рыков, — русский солдат ещё омоет сапоги в Индийском океане…

— Вплоть до Шри-Ланки, Москва, Дели, Пекин! — Примаков брал свои идеи не из воздуха.

— Индия убила Александра Македонского, — вмешался Летко, — не о том говорим. — Мало кто знал, в Украине сдал экзамены на легальный чёрный пояс. — Ты Македонский?

— Ты, что, потерялся?!  Амига сикким!

— Аааааа, — заржал подполковник Кунашук, Борис, начальник по строевой и военно-политической, — птичий, девичий, конский… — Имел в виду блатную считалку про мужской член, конский, македонский. — Дневальный! — крикнул он в коридор. — Принеси мне табуретку, кутак-башка!

— В андижан себе забейте плашмя, — проворчал себе под нос так, чтобы его не слышали штабные офицеры, начальник клуба ефрейтор Барулин, — в задницу. Мне тут ещё красить! — Он работал над трафаретом плаката «Я бомбил душманов в небе Афганистана», заказанного «летунами», заплатили больше, чем за полет на Марс.

— Я не шучу… — Полковник обожал сизый, как головка мужской гордости, реган (базилик), который Шах называл «рейхан», уголовник из Тбилиси ефрейтор Беридзе «реган», а Узбек «райхон», клал  в любой салат, ароматных пряных трав в этом месте земного шара много, потому что много свежих овощей, в оазисах Афгана в человеческий рост маки, не то, что помидоры грунтовые.

— Надо говорить «тавшава», — смеялся Шах.

— Мама твоя тавшава, — вскипал грузин, — тавшава это «орегано». Разницы не знаешь! Другое растение. А «майорани» это  «майоран», а не майонез, у вас в армянском вообще «майонез» слова нет, говорите майонез.

— А вы эстрагон «тархуном» называете, а тмин «дзира», «дзира», такого вообще нет, только зира, понимаешь? «Каммун». — По-арабски.

— Это у вас нет, слушай, — Беридзе перешёл на весьма громкий шёпот, — в Подмосковье квартира не нужна? Люди продают! Такая уютная, однокомнатная общей площадью, кухня девять метров.  Петров, улица Космодемьянская в Щелково, один парень в карты проиграл, у армян спроси? Себе берег, лоджия, обшитая вагонкой, застеклённая кладовая, рядом детский сад, школа, сберкасса, можно взять, остановки в сторону Москвы, ну ради тебя?

— Сберкассу, — ответил Шах, — это интересно! — Если взялся, это значит дзынь-дзара.

— Багликов, — Барулин позвал своего помощника, доходягу, того, что послал такого сюда, в любой нормальной армии должен ждать военный трибунал, чтобы его не били, Воеводин разрешил несчастному рахиту ночевать в клубе. — Отнеси ты им табуретки эти, не отстанут, — феодализм и кастовый племенной строй, младший командный состав учился у афганцев быстро. Ханы в чине от одной маленькой звезды до одной побольше, не совсем большой, должны были только платить дань центру управления своей армии победными сводками, охранять с помощью своих вооружённых отрядов нужные объекты в дружественной столице и отбирать людей для государственной армии Афганистана, собеседования, в штате было два переводчика, один после окончания ИСАА в Москве, Института изучения стран Азии и Африки, за это они получали полную свободу внутри своего варварского десантного племени, а также товары, которые приобретались в ходе походов в горные кампании против сепаратистов, Андрей, так звали Барулю, всегда слушался своих диких командиров, отвечал «есть», потом делал все по-своему, в то, что здесь смогут построить социализм, он не верил, все равно бы не вышло, потому что невозможно его построить в обществе на стадии повсеместного процветания родоплеменного строя, ограниченный контингент советских войск выступил субъективной силой, стремившейся преодолеть объективность азиатской истории, вдохновлённый прогрессивными идеями братской помощи, он пытался сломать врагов прогресса через колено, но то общество, в котором они жили, крестьяне до мозга костей, стало сопротивляться, когда коммунистам не удалась земельная реформа, русские проиграли. Зря ушли, ни шагу назад, стоять за свои идеи надо было, конечно, до конца, до последней капли крови, иначе получилось то, что получилось, быстро пришли американцы.

— Поставь спиной к дыре, отойди в сторону! — Не так высоко, метров десять. Киллер решил толкать Орхана по ходу, правые ряды в Америке оживленные, левые свободные, почти пустые. Упал человек с моста, раскатают в канадский «пэнкейк», тонкий блин, такой тонкий, как модальность поэтов Серебряного века. Не важно, какая высота, хоть два метра, упадёт, в лепешку, едут плотно, самые тяжелые  в отличие от России в самом правом, правые ряды через осевую занимают исполины, сравнимые с американскими тяжелыми авианосцами или океанским лайнером «Титаник» высотой до 4-6 метров, 20 футов, только бы не упал на крышу, михоэлс. По хайвею один за другим пронеслось трое мотоциклистов на неистовых «ямахах», Шах им искренне позавидовал, давно не сидел за рулем двухколесной летающей ракеты, в его положении мотопрогулки непозволительная роскошь,  мотоциклы любил Солоник, вещь с машиной не сравнимая. Уже совсем стемнело, полная луна стояла высоко в небе, Млечный Путь забелел, запестрели яркие звёзды, семь сфер света Большой Медведицы низко зависли над мостом, три круглых белых шара слева направо, образуя косую линию, четыре парами, квадратом за ними, Петя обратил, не было слышно шума океана, везде  слышен. «Сегодня ещё один уйдёт, — радостно забилось его сердце, отпускать в другое измерение волнительно, — удачи, Орханчик! Дурак умирает дураком.»

— Опять шутки свои задумал, — иранский азербайджанец с укоризной повернулся к щиту моста, начал спускать штаны. — Кто кого пересцыт! Когда же вы повзрослеете? — Не спросил, вообще можно мочиться в присутствии ВорА.

— Зачем булки светишь?.. — Перед Киллером вдали заблестела небольшим светлым пятном мужская задница.

— Так удобней, у меня штаны жмут! — Он начал. — Теперь тебе!

— Не у меня, а мне, — Петя так же повернулся спиной к джипу «ранглер», припаркованному в кустах, Киллер выбрал его, полный привод, ручная передача и новые колёса, начал возиться с пряжкой. Сделал вид: не числом отсиженных лет, а умением.

«Меня не столкни, не улететь самому… Говорят, Айртон Сенна, очень пьяный, на пари разгонялся и тормозил свой болид за указанное расстояние от стены, обычно миллиметр, выходил, забирал выигрыш и падал замертво, мастерство не пропьешь, пьяный Тайсон в годы молодости на улице ронял двоих, троих еле держась на ногах, задирая, когда по нему попадали, планка падала, ничего не помнил. Попадал», — свет  Киллер не включал, двигатель, оттянув на руле рычаг скорости на себя, поставив на вторую, резко топнул на акселератор, потом на тормоз, гореть в покорёженной машине внизу не хотелось, правым участком бампера точно тюкнул Орхана по голой фалде, заставив в полете обогнать дугу собственной струи, Петр и не шелохнулся, обернувшись к Киллеру вполовину, не отводил взора от его слегка побледневшего лица, дружелюбных и кротких карих армянских глаз, душа убийцы раскрывалась перед бывшим ВорОм, и что-то нежное, справедливое, хорошее не то вливалось из неё в сердце Петра, не то в него врастало (бессмертие?). Петр мигом натянул брюки, отошёл, Шах сдал назад, оставив «подпаска», так переводится с английского название этой марки, стоять  безродным сыном «дездичадо» перед хайвеем. Щит сорвался и упал, планируя, умчавшись вперёд на чьей-то спине, внизу рекой протекало непрерывное Движение, Орхан умер сразу, будучи перерезанным надвое каким-то средних размеров «треком», наверное, и не понял; как всегда в Америке, никто не остановился.
 
— Быстрей вниз, — показал Петру Шах, перемахивая через перила, упор руками, прыжок, беззвучно матерясь, Петр покатился  за ним. Тело намятого несколькими тоннами настоящего владельца казино посередине стало совсем тонким, держась на ниточке поясничного позвонка, грудь вошла в спину, голова стала плоской и круглой, луна, ботинки смешно торчали в стороны разными носами фигурой «чарли чаплин». Киллер превратился в слепого космонавта из сериала «Star Track», двигаясь наощупь, как ниндзя рыбкой нырнул в реку грузовиков и быстро вынырнул, вытянув из неё на берег шоссе труп в охапку, измазавшись в  костном мозге, не хватало барабанной дроби.

— За ноги, — не чувствуя себя, Петя с Шахом взлетели по травяному склону обратно с Орханчиком в руках, заскочили в джип, в полной темноте на задней скорости удалившись с места происшествия. Индейцы! Tender was the night, и как-то особенно безмолвной, немой, точно все кругом прислушивалось и караулило двух преступников и их жертву, и Сержант, охваченный неподвижной мглой, невольно время от времени тормозил, останавливал джип и тоже прислушивался, караулил. Легкий шорох, подобный шелесту женского платья, поднимался по временам в верхушках близких к дороге больших коричневых пальм и возбуждал в Петре то сладкое, то жуткое ощущение полустраха, как во время того сна в постели с Мэри, когда он впервые встретился с говорящей рептилией, мурашки пробегали по его щекам, глаза холодели от мгновенной слезы, ему хотелось ехать совсем неслышно, прятаться, красться, впереди оживленная дорога. Резкий ветерок набежал на него сбоку, Киллер открыл окно, Петр чуть вздрогнул и замер, сонный жук свалился с ветки и стукнулся о тонирование лобовое стекло «рэнглера», Шах тихо воскликнул:

— Желает удачной кражи, — и остановился снова, Петя начал думать о Бэби, и все эти мимолетные ощущения разом исчезли, об убийстве забыл, «что-то» везём, осталось одно живительное впечатление ночной свежести от веселой ночной прогулки, приключения, всю душу занял образ молодой девушки, фактически дочь.

Киллер  ехал без габаритов ночным Бетменом, не смотря на дорогу, угадывая ее, потупя голову, отдыхая, вдруг перед ним, из черного круга тени, падавшей от большого дерева без шапки из растрепанных зелёных волос наверху, сосна, показался их дом. Труп сожгли прямо на задах сада, сжигал Петя, Киллер смотрел, чтобы никто не заходил, огонь по восточным поверьям очищает от злых духов воздух, на кладбищах-мазарах в Афганистане постоянно жгли костры, авиация бомбила, не прекращали, бывший участок горной Персии огнепоклонники, за судьбу Орхана не переживал, очищающий дым, «санг», вознесётся, кроме того, хотели уничтожить то, что под силу, а то придётся резать, пилить, отдельно закапывать где-нибудь кишки стандартно. Пламя полыхало долго, не полностью сгоревшие кости и скелет, полностью сжечь человеческий труп в костре нельзя, только в печи, положили в целлофановый мешок из-под  большого плюшевого медведя, был у Бэби, открыли люк на дне пустого бассейна, втиснули туда, второй толчок, отвинтили пожарный кран.

— Заливаем! — Наполнив бассейн чистой прохладной водой, сняли одежду, по разу окунулись голышом, как в бане, Шах ещё раз рассмотрел татуировки Пети, сплошная символика узников ГУЛАГа, корона и заглавная буква «К», колдун, вытерлись белыми махровыми полотенцами. За трансляцией матча по бейсболу, Петр не до конца понимал, Киллер смотрел в окно, курил бес-траву, наблюдая пустоту, сменявшие друг друга в сознании кадры этой ночи, ведь если дома и деревья на хайвее были существующими реально со своей стороны, они бы тут не сидели в креслах, стояли все трое на мосту всегда, изменение было бы не возможно, истинно только то, что не меняется, например, мы, параллельный мир, в который он попал тремя годами раньше, самое суровое его испытание иллюзия. Маями тоже пусто само по себе, скоро они уедут, понятия греха не существует, как и добродетели, истина одинока. Он знал, переживёт всех, и того, кто повёл в последний путь Орхана побрызгать, и его ребят, к которым привязался за последнее время, чего нельзя, и саму Америку, через миллион лет от неё ничего не останется после Третьей мировой, ему придётся быть снайпером в постапокалиптические войны, Алый король одарил его проклятием, а не благословением, кто понимает смысл словосочетания жить вечно? За то, что он хотел спасти мир, найдя Шамбалу.

Конец девятой главы