Вотитский-12-и Гомер

Титов любил читать Гомера.
Когда считал он корабли,
За каждый - залп! Он пил без меры,
Токай, Цимлянское, Шабли...
Читал запоем Илиаду
Не как противный Мандельштам,
Который пляшет до упаду
За три копейки тут и там.
Нет, он читал благоговея
Про похожденья Одиссея.
И даже мучим геморроем
Сопоставлял себя с героем.
Однажды, он лежал, читал
И вдруг почувствовал:устал.
И, пивом колернув коньяк,
В глубокий сон на коврик - бряк!
Челом упал на разворот,
Где Одиссей Медузу бьёт,
Щитом от взгляда закрываясь.
Прикончить стерву порываясь.
Конечно, тут как тут Вотитский.
Титова отодвинул он,
В руке не дрогнет дротик критский,
В Горгону страстно он влюблен!
Вотитский саблю вынимает
Дамасской стали, не простой,
С Медузы голову сымает,
Своей недрогнувшей рукой.
Пока Горгона не остыла,
Он хочет телом овладеть.
Титов к нему заходит с тыла
И тщится на копье надеть.
- Постой, проклятый извращенец,
Из-за бугра невозвращенец.
Умри, проклятый иноагент,
Таким, как ты - прощенья нет!
И в глотку голыми руками
Вцепился яростно Титов,
Пинал Вотитского ногами,
С него сошло уж сто потов,
А враг нахально усмехнулся,
Через плечо он кувыркнулся...
Убить? Вотитского?! Едва ли.
В руке его дамасской стали
Меч страшный, он его вращает,
Что смерть Титову предвещает.
Титов кричит: Рамцы попутал?
А ну-ка, все вернем вперед.
Какой сегодня день и год?
Гомер не знал дамасской стали,
А только медь. И то едва ли.
Потом, при чем тут Одиссей?
Горгону порешил Персей!
Титов проворно отступил,
На что-то пяткой наступил.
Башка Медузы! Быстро взял,
И извращенцу показал!
Она глаза свои открыла
В предсмертной муке на лице
И тем Вотицкого прибила,
Но в нем Титов был, в подлеце.
Он был Титову  альтерэгом,
Пора спасаться с поля бегом
Обоим им. Титов взвалил
К себе Вотитского на плечи,
Но слышит вдруг такие речи:
Она на может так остаться,
Должны с тобой мы расписаться
На сочной заднице Горгоны,
Что побывали тут шпионы.
Достал фломастер из штанов
И написал: ВэВэ Титов.
А тот на левой ейней цицке
Изобразил:
"тут был Вотицкий".
В шлем-невидимку влез до плеч,
Надел крылатые сандали,
Титов схватил свой щит и меч,
Хлопок - и только их видали.
В замке зашевелился ключик,
Чела коснулся солнца лучик,
Жена с пакетами заходит,
Супруга сонного находит.
И льет прохладного она
Прекраснобелого вина
Ему в уста. Очнулся он,
Нет ни Вотитских, ни Горгон...
Суют бумажку: телеграмма
От О., от Э... От Мандельштама!..
Что пишет он?
Всего три слова:
"Возьми пажи у Гумилёва".
Вотицкий побледнел лицом,
Дуэль! С поэтом-мертвецом?..
А место выбрано? Число?
Нет, не указано оно!
Смахнул холодный пот со лба,
Уф, это пустяки, бла-бла.
Чтоб сохранить лицо и честь
Придется мне его прочесть.
И на дуэли со смешком
Его же собственным стишком
Я отхлещу и в хвост и в гриву
Красиво, дерзко и брезгливо.
Титов стал судорожно читать,
И секунданта нервно ждать.