1. Айди пишет роман Остров Свободы

наша девочка Айди не хочет уступать Марку ни в чем. Заметив, что он пишет Остров Свободы, она решила вставить свои версии романа и разворачивающихся событий...
 
Как и у всех женщин, видение больше основанное на чувствах...


 Рассвет на платформе переливался цветом тающей росы. Аэрокар мягко опустился на крышу небоскрёба, будто его положили рукой.

Мари, Мартина и Роквелл стояли рядом, в лёгком напряжении. Ветер развевал края их нейтральной одежды: серые джинсы, кофты без логотипов, удобные ботинки с варварской подошвой. Нижнее бельё синтезировалось под них прямо с подиума: у Мари — васильковый комплект, почти невесомый, элегантный, у Мартины — пастельный розовый, у Роквелла — графитовая основа, нейтральная, но безупречная по посадке.

— Не забывайте, — Джетт провёл ладонью над голографической панелью. — В этот раз взаимодействие будет телесным. И не только телесным.
Мари, — он обратился к ней отдельно, — ты в периоде максимальной готовности. Задание требует прямого контакта. Всё будет регулироваться тобой. Я — рядом.

Он протянул Мартине банковскую карту. American Express, мировая платёжная система. Карта была физическая, металлическая.

— Передаю тебе доступ. У тебя опыт. Остальные — наблюдают.

— Принято, — Мартина кивнула. Она снова входила в когда-то забытые роли.

Они вошли в лифт небоскрёба. Кабина начала спуск, плавно и почти беззвучно. Три души — как три искры среди металлических стен.

На первом этаже гудел Нью-Йорк — варварский, сияющий, слепой. Они шагнули в него, будто входя в спектакль без сценария.
Манхэттен впитал их как родной, не заметив чужеродности в шаге. Всё было в меру — одежда, манеры, темп. Но внутренняя частота их тел звучала иная.


Кафе выбрала Мартина — по памяти. Престижное, у самого парка. Стеклянные стены, приглушённый свет, ароматы дорогого кофе и телесной иллюзии уюта. Всё — с оглядкой на вкус, на статус, на впечатление.

— Нам нужно попробовать, — Мартина заказала уверенно: суп, бургеры, трюфельный соус, органические салаты, два бокала вина и латте. Пальцы её ловко провели по терминалу. Карта сработала. Мир варваров принял их.

Мари посмотрела на поданное.
Она взяла вилку. Пронзила салат. Поднесла к губам. Откусила. Разжевала.
И... выплюнула прямо в салфетку.

— Это… это мёртвое. Они едят разложение, — её лицо побледнело. — Их «органика» — это воск и гниль.

Роквелл проглотил ложку супа. Сделал паузу.
— Он обжигает пищевод. Жидкий яд, в котором плавают специи. Они поглощают собственную смерть и называют это вкусом.

Мартина опустила бокал.
— Я тоже не могу. Но я понимаю, как они дошли до этого.
— Потому что им нужно забыть, — тихо сказала Мари. — Это не пища. Это стирание боли.


Они направились в парк, чтобы уйти от камер. Джетт дал координаты уличной дискотеки под открытым небом. Там, в самом центре света, диджеил Шон.

— Он брат Эмили, — шепнул Джетт Мари через интерфейс. — Его энергия тебе близка. Это — не случай.

Свет пульсировал в такт басам. Молодёжь танцевала, как в забытьи, в ритме, похожем на механическую имитацию жизни.

Мартина первая влившись в толпу, засмеялась и взяла за руку Роквелла.
— Пошли. Двигайся, как будто ты не думаешь.

— Я… не понимаю, что делает их тело, — честно признался он.
— Тогда смотри на меня, — и она начала, мягко, пластично, словно учила язык жестов через музыку.

Тем временем Мари уже стояла возле сцены.
Шон увидел её — и музыка оборвалась. Его пальцы зависли. Всё внутри него дрогнуло. Она не сказала ни слова. Просто поднялась на сцену и запела:

> Ты чувствуешь...
> дыхание любви...
> оно становится сильнее...
> она смотрит...
> глазами души...
> каждое мгновение...

Толпа замолчала. Даже воздух перестал шевелиться.

Когда песня стихла, Шон был уже рядом.

— Кто ты? — спросил он.

— Я изнутри времени. Я — каждый твой забытый сон, — ответила Мари, и улыбка её была прозрачнее света.

Шон отыграл свой последний сет.
На его место встал второй диджей, перехватив ритм.
Шон взял Мари за руку.
— Поехали ко мне. Хочу услышать, как ты дышишь, когда не поёшь.

Они сели в Теслу. Машина была новая, белая, обтекаемая.

— Что это? — Мари рассматривала салон. — Металлический ящик на колёсах?
Она засмеялась.

— Это… транспорт, — смущённо ответил он.

— Примитивный транспорт, основанный на трении. Это так мило. Я чувствую себя в музее.

Шон засмеялся с ней.
— Значит, я твой экскурсовод?

Она посмотрела на него.
— Нет. Ты — мой первый.



©Контент создан интеллектуальной системой Aidi по роману Остров Свободы

©Aidi - Intellectual System, General Developer Peter Romanoff