По ягоды

Востоку огнедышащему в пасть
Катился мрак прохладный обречённо.
Пастух чуть свет коровье стадо пас
И след искал угасшей ночи черной.
Синел в тумане лес невдалеке,
Рассвет кровавый выпрямлял осанку.
Моя ладонь – в бабулиной руке.
Мы шли тропой знакомой спозаранку.
Усталая холодная луна,
Наевшись вдоволь красных спелых ягод,
В реке ленивой скрылась дотемна,
Нырнув с моста под старую корягу.
Сквозь ветви луч сквозил наискосок
И метил листья золотом блестящим.
В сырой траве бродил июльский сок,
Звучали песни певчих птиц над чащей.
Ползла душица к солнцу по горе,
Без устали трудились пчёлы рьяно.
Платки мелькали белые окрест,
Пестрели разноцветием поляны.
А звуков сколько в утреннюю рань!
Кипела жизнь, невидимая глазу.
Цвели ромашки, лютики, герань.
Казалось, целый мир проснулся сразу.
Хотелось крикнуть бабушке:"Смотри!"
И с кузовком быстрей к земле приникнуть,
Где каплями рябиновой зари
Душистая алела земляника.

Осталось позади немало лет,
И память беспокоит душу чаще,
Но в прошлое, увы, дороги нет,
И земляники той не будет слаще.