Казус Валькирии

               
           В начале я хотел написать небольшую статью о влиянии романа Марии Семеновой «Валькирия, или тот, кого я всегда жду» на мое творчество, но потом понял – тема намного масштабнее.  Книги, которые мы читаем, музыка которую слушаем, фильмы, которые смотрим существенным образом влияют не только на наше творчество, но и наше мировоззрение, миропонимание, судьбу и жизнь в целом. Они влияют на наши поступки и поведение с родителями, любимыми, детьми, друзьями, врагами…  Мы это то, что мы читаем.

          В 16 лет мне был близок образ Овода из романа Э.Л. Войнич. И как революционера, отдавшего жизнь за свободу своего народа и как человека отверженного обществом, была понятна его обида на отца и обида на Бога. Причем обида Овода на отца оказалась сильнее идеи служения своему народу. Погубив в итоге и самого героя, и его отца.   Про меня уже в 10 классе преподаватель литературы сказала, что я задаю слишком много лишних вопросов и лезу куда не следует лезть, по своему складу мышления прирожденный революционер и мое место на электрическом стуле, причем это было сказано не в гневе или раздражении, а вполне спокойным тоном как констатация факта. 

       На отца у меня тоже была своя жгучая и чёрная обида, но увидев историю книжного героя Овода со стороны, я понял, что обиды только разрушают нас изнутри причиняя вред и боль нам и тем, кто нас любит. В этом нет ничего благородного и красивого. Это просто деструктивно. Я простил своего отца и мне стало легче. А вот с Богом все сложнее. Сложно судить о том, о ком нет никакого точного представления.
 

Из той страны, где правят боль и страх,
Пришёл я к людям и стучался к ним.
Хотел найти приют в людских сердцах.
Согреться пониманием людским.

Но хоть сердца людские и теплы,
Туда, где холод, изгнан я опять.
Я звал их, ждал и снова звал из мглы,
Услышали – и не смогли понять.

Этель Лилиан Войнич . «Прерванная дружба»/ «Овод в изгнании».

              Стихотворения главного героя Э.Л. Войнич из её другого романа об Оводе только дополняли образ. Его ощущение неправдивости и жестокости внешнего мира было очень близко к моему восприятию того времени. И дело было не только в моем подростковом бунте против безрадостной реальности 16 летнего подростка, но и в самих условиях жизни, что на самом деле были не самими радужными, но я приложил много сил, чтобы изменить свою жизнь. И литература была мне в чем-то опорой в моем выборе пути, в желании изменить мир и людей к лучшему, в чем-то средством ухода от реальности, когда та становилась слишком невыносимо мерзкой.

            Образ Валькирии впервые появился в стихотворении, которое так и называлось «Валькирия». Навеяно оно было скорее первоисточником - Старшей Эддой, а не ее образами в книгах Марии Семеновой или Сергея Алексеева.  У стихотворения была своя предыстория. С адресатом стихотворения я познакомился в Ташкенте на мероприятии в парке Бабура, где были выступления всех национальных культурных центров. Она танцевала танцы от немецкого культурного центра я подумал, что у нее есть немецкие корни, отсюда образ Валькирии.  В стихотворении есть некоторая неточность насчет “правильного гордого носика” адресата, возможно связанная с тем, что нее образ несколько слился в нечто собирательное под влиянием общения с другой девушкой.  Девушка из немецкого культурного центра была несколько курносая натуральная сероглазая блондинка, с довольно прямыми волосами, можно сказать - классическая норд-балтийка.  Поэтому “правильного носика” у нее не было.   
        Мы пообщались, но телефон она не дала, сказала, что даст номер, если увидимся ещё раз. Я думал, что мы больше не увидимся. Эта мысль и воплотилась в стихотворении. Но мы встретились потом ещё раз, что было удивительным и кстати оказалось, что она славянка. Общение с ней было прервано моим отъездом в Калугу.   Авторская расшифровка образов стихотворения была написана для адресата за несколько дней до отъезда, так как она не поняла смысл стихотворения и как оно с ней связано. 
    
Валькирия

Как смерти иду навстречу
В блаженные рощи Ирия.
В зарю превращаешь сечу
Ты взором одним, валькирия!

Куда же? Скажи, куда же
Душу мою уносишь?
Холод снегов подскажет:
Правильный гордый носик

Зря задирает дева.
Севера дочь лихая
В битву, как смерч, слетела.
В руки твои, стихая,

Рывок отдаю последний,
Оставив костёр и память
О том, как шальные бредни
С подвигом можно сплавить.

С криком кидаюсь слепо
В этот чертог неполный.
Глупо и так нелепо
Валькирию ждать и помнить...


Примечания:
Валькирия – это дева, уносящая в рай души погибших героев.
Ирий – райский сад.



1 смысловой пласт (Валькирия как мифологический персонаж):

           Когда я умираю во время битвы и ухожу в Ирий ( традиционно валькирия уносит в Вальхаллу, но в Вальхаллу попадают только германцы по крови, души славян уходят в райский сад- Ирий ) Ты приходишь во время жестокой битвы и от одного твоего взгляда эта битва становится праздником славы и смерть не страшна. Куда ты забираешь мою душу ? неужели я уже умираю? Генетическая память Севера (холод снегов) подскажет мне что ты существо близкое и родное и только кажешься такой надменной.. Ты ( дочь богов Севера) слетала с небес, чтобы помочь мне в битве и в твои надежные руки я умирая отдаю свою душу. Оставив после себя костер ( славяне и германцы кремировали тела умерших) и память о том как моё желание славы соединилось с подвигом ради людей. Я ухожу в чертог богов, который неполон без меня. И так глупо и нелепо здесь и райском чертоге вспоминать о валькирии (она теперь помогает в битвах другим героям), той, что принесла тебе славу.

2 смысловой пласт (Валькирия как реальная девушка):

          При встрече с тобой мое сердце волнуется, как будто я иду навстречу смерти. От одного твоего взгляда жизненные невзгоды становятся незначимыми, и на душе становится светло. Моя душа принадлежит тебе, но ты кажется такой холодной. Гордая девушка северного племени вошла в мою жизнь и мне хочется отдать тебе все, что я имею даже мою жизнь. Я забываю (предаю костру) всё, что было до тебя (в том числе прежние связи) но, в конце концов, у меня остается лишь память о том, как внезапная влюбленность соединилась с желанием забыть обо всем кроме тебя. Я слепо кидаюсь в пустой воздушный замок своих грез и фантазий, где понимаю, что глупо помнить (хранить в сердце ит.д.) девушку, которая тебя не любит.

          Об этом было стихотворение.  А я снова вернусь к роману Марии Семеновой «Валькирия, или тот, кого я всегда жду». В романе говорится о славянской девушке по имени Зима. Она не находила себе пару в своем племени. Не находила и взаимопонимания. Росла Зима позором для своей семьи. Но оставалась собой и не пробовала начинать отношения с теми, кто изначально ей не подходил, а сохраняла верность единственному на всю жизнь человеку, тому, кого она ещё не встретила и возможно не встретит, но кого она всегда ждет. В итоге пошла служить к варягам, стала воином, девой-воительницей, славянской валькирией и в итоге нашла того, кого она всегда ждёт в лице вождя варягов Мстивоя. Казалось бы, незамысловатый сюжет и счастливый финал, но фраза «тот, кого я всегда жду» врезались в память, как идея верности суженому до того, как он был встречен. Эта идея была новой для меня, и я ее встретил потом только в стихотворении Людмилы Татьяничевой:


 РУССКАЯ ДЕВУШКА

Ей восемнадцать лет, не боле.
Вишневый рот, лучистый взгляд.
Как у березки в чистом поле,
Красив и прост ее наряд.

В зеленой кофточке из ситца
На круг выходит не спеша.
Вздыхают женщины:
- Царица... -
Бледнеют парни:
- Хороша! –

Она ребят не замечает:
Хоть в ноги падай,
Хоть кричи.
Пока один лишь ветер знает,
Как эти губы горячи,

Да разве солнце, что вплетает
Ей в косы спелые лучи.
У всех девчонка на примете -
Строга, приветлива, скромна.
Еще любимого не встретив,
Она ему уже верна.
   
           И вот тогда пришла мне крамольная мысль о том, что если девушка должна хранить верность суженному до встречи с ним, то и он должен хранить верность ей. Так как не справедливо требовать от человека то, что сам не соблюдаешь. В теории эта идея казалось логичной, но на практике многое пошло совсем не так. В итоге у меня родились стихи:
   
Ignis Fatuus

Мы венчаны клятвами верности
В Храме Мерцающих Звёзд.
В дебрях исхоженной серости
Создан невидимый мост

Меж двух опечаленных странников
На млечной спирали пути.
Все прочие кажутся странными.
Тебя мне не встретить…Прости!

Прощай. Из бессмысленной пропасти
В такую ж твою пустоту
Пишу, как с поломанной лопастью
Теряет мечта высоту.

И выхода нет, нет спасения.
Грядёт одинокий финал.
Не мучай, уйди, наваждение;
Покинь золотой пьедестал

Богиня языческой страсти,
Чей лик озорница - весна
Дала бы забыть, только часто…
Я жду тебя в пасмурных снах.

      
        Ignis Fatuus - огни св. Эльма (фосфорический свет на болоте),  призрачная надежда или цель.  Последняя строчка «Я жду тебя в пасмурных снах» появилась случайно. Изначально стихотворение должно было закончится некой интерпретацией фразы про «ту, которую я всегда жду».   Точное выражение уже не могу вспомнить, так как не сохранил черновик стихотворения и его первую версию, где эта строчка была.  В процессе написания последняя фраза стала другой, сохранилась только общая идея суженной, которую я всегда жду. И вдохновил на его написание именно роман Валькирия и конечно же одна из личных историй того времени, когда я не нашел взаимопонимания в общении с девушкой. Это снова оказалась не она.   

      Сама идея единственных и суженных не нова. К примеру на эту тему был неплохой    телевизионный фильм 1998 года режиссёра Дэна Кёртиса -   «Любовное письмо» .  Фильм по рассказу Джека Финнейя.  Фантастический фильм о любовной переписке между женщиной из 19 века Элизабет Уиткомб и  Скоттом  Корриганом  - мужчиной из 20 века. Если верить фильму, то выходит - каждый век рождаются суженные, понимающие друг друга с полуслова, и они даже выглядят каждый раз так же как в прошлой жизни и по характеру такие же, и для них главный квест – найти друг друга.  В 19 веке она нашла его и потеряла в своем времени, а потом и переписка с ним из 20 века прервалась, так как сгорела старинная почта, через которую и осуществилась магии такой переписки. Остались её стихи к нему:

«Видение, с тобой мы встретимся не здесь...
Хотя я знаю, прожив с тобою жизнь, мечтая о тебе,
Мне ждать придется вечность, чтобы дотронуться до тебя.
Не в этом мире вздохов,
А там где я тебя не потеряю никогда... »

       Стихи были найдены и опубликованы по фильму в 20 веке тем самым Скоттом  Корриганом. Набралась целая книга. А потом он встретил её воплощение в своём времени.  Правда он всю жизнь с рождения её не ждал и даже планировал брак с подходящей для семьи женщиной из своего времени.  Брак в итоге не состоялся, когда он осознал, что любит другую, которой нет в его времени. Фильм закончился счастливо, и он встретил новое воплощение единственной, когда посещал могилу Элизабет Уиткомб -  ее воплощения в 19 веке.  В суровой действительности большинству из нас свою суженную или суженного можно никогда не найти и не встретить. Реальная жизнь не книга и не фильм. Счастливый конец тут скорее исключение, чем правило.      Я это понимал и тогда. Но казалось, что время есть и надо ждать, и искать. Верить в сказку, и она сбудется.   

          Потом мне попался роман Ричарда Баха «Мост через вечность».  Там главный герой ищет свою единственную, потом находит, причем не сразу понимает, что это Она, но, когда он понимает, что это ОНА - хэпи энд не наступает. Дело в том, что у каждого из них за жизнь выработались свои незримые маски, щиты, доспехи и стены, которые защищают их от внешнего мира, но при общении все это начинает мешать, и книга о сложном пути через стены, рвы и щиты навстречу друг другу.
         Теория спорная. Но после книги знаешь иногда начал замечать у которых эти «невидимые доспехи». Ибо проглядывает за ними другая сущность.  Так родилось мой стихотворение:

Путь вереска
Когда ты собираешься в дорогу,
Берёшь кольчугу и надежный щит,
Ещё копьё, чтоб вытравить тревогу,
И булаву, суровую на вид,

А также шлем, к нему стальную маску –
Наденешь всё, как будничный наряд.
Здесь все так ходят и глядят с опаской.
Здесь в каждой встрече битва и обряд

Древнейшей магии, чья суть непостижима.
И чем сильнее получаешь раны,
Тем крепче сталь... И мы проходим мимо,
Или в борьбе нелепой, постоянной

Израненный о копья и шипы,
Я обрастаю каменной стеной.
И вновь зовёт с исхоженной тропы
Путь Вереска, и нет стези иной...

          В книге Антона Платова о рунах я прочитал, что Вереск - символ одиночества, а Путь Вереска - это путь, который человек должен пройти один. Потом услышал песню группы Мельница «Воин Вереска». И все это соединилось с теорией Ричарда Баха о невидимых доспехах, что мешают суженным узнать друг друга и родилось стихотворение. И новое осознание проблемы. Да это был некоторый шаг вперед. Понимание того, что суженные не рождаются идеально подходящими друг другу, и кроме тех самых доспехов и систем защиты могут иметь разные взгляды, разные вкусы, желание по разному-то проводить время. И узнать, что они именно те самые суженные не так уж просто с первого взгляда. По сути роман позволил мне увидеть больше, но под защитными невидимыми доспехами я всё равно ждал ту же самую Валькирию, что и раньше. Да и сам практически очень мало работал над своим собственным поведением.      
                Стереотипы поведения брал из книг. Но они не работали на практике. Александр Грин в Алых парусах писал, казалось бы, приписную истину: я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Когда для человека главное — получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения — чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя.

            Так вот однажды моя подруга, что мне очень нравилась на тот период, рассказала о том, что хотела бы прочитать книгу Марии Семеновой “Викинги”.  И, хотя в том городе и тот период это было довольно сложно и дорого, я нашел эту книгу и купил для нее.  Принес, чтобы подарить на Новый год. Открыл ее отец, светловолосый и суровый мужик, работающий в органах правопорядка.   Устало посмотрел на меня и буркнул, что она спит. Я передал ей книгу и тихонько ушел. Никакой реакции не было, даже когда она поняла кто подарил, а через много лет она мне призналась, что книгу забрала и не вернула какая-то ее подруга и она ее так и не прочитала, вообще. Вроде пустяк. Да вот в сердце что-то предательски кольнуло. Запомнил надолго. Даже рассказал эту историю много лет спустя самой Марии Семеновой, и она подивилась, что в молодежной среде Ташкента её книги пользовались такой популярностью.

             А я сделал выводы, что можно сколько угодно узнавать, о чем мечтает любимая тобой девушка, сколько угодно часто ей это дарить, а любить она вполне возможно будет того, кто не ударил палец о палец для нее. Не все в мире подчиняется логике книжной романтики. Скорее наоборот. В современном мире подарками, подвигами и заботой нельзя вызвать симпатию девушки, а скорее даже наоборот это путь в “просто друзья”, в так называемую фрэндзону. Чтобы вызвать влюбленность нужно уметь играть на эмоциях и инстинктах. Об этом наши любимые писатели написать забыли. То, о чем учат классика возможно работало в 19 веке, но сейчас вся эта рыцарская романтика — это самое проигрышное поведение, какое только можно придумать и его последствием будет лишь одинокая никчёмная жизнь и такая же одинокая старость.   

        Я искал свою Валькирию до 30 лет. Искал в каждой девушке, что была в чём-то на нее похожа, но ни разу не находил. Вокруг меня всегда было много девушек. Многим я нравился. Я десятки раз мог начать отношения и создать семью. Но каждый раз было что-то не так во внешности, мировоззрении, характере или поведении. Красота внутренняя и внешняя часто не совпадали. Я не хотел выбирать между умными и красивыми. Я искал Её…

         Романтика переросла в разочарование и циничное отношение. Казалось девушками движут инстинкты, эгоизм, жажда комфорта и ярких эмоций (что часто несовместимо).  И ничего более.  Причем это движет даже умными, воспитанными и талантливыми девушками. Да, часть из них реально сильно морально испорчены обществом или другими мужчинами, но нельзя сказать, что все они плохие, а я хороший. Многие из них были вполне приличными девушками для нашего времени. Возможно дело во мне. И я вел себя совершенно дико и неправильно. Или просто - мы разные. Мы живем в разных духовных мирах и мне придётся искать ключи к пониманию тех женщин, что живут здесь и сейчас, ибо моя Валькирия возможно давно умерла или ещё не родилась, или вообще никогда не родится на этой планете.  А мне нужно жить в том мире, что есть сейчас. Не им, а мне нужно меняться. Иначе я останусь один.  Я попрощался с ней и назначил ей встречу вне времени в нашей тайной стране:

До встречи в Гиперборее

Все мои стихи - разговор с тобой
Через десять лет или пять веков.
Может мы прошли разною тропой,
Жили и росли слишком далеко,

Но я понял вдруг – ты не родилась
На Земле сейчас, но ещё придёшь.
И увидишь, как мрак окутал нас,
И омоет боль с глаз солёный дождь,

И когда тоска твой погубит сон,
Помни, знай и верь – ты здесь не одна.
Скованы мечтой мы со всех сторон
И открыта нам тайная страна.      

          С одной стороны, в этом моем стихотворении - самые сокровенные мысли – мечты о любви на всю жизнь, страх вечного одиночества и изгнания, с другой стороны снова отсылки к моему внутреннему миру, сформированному из прочитанных книг. Как писал Джек Лондон в гениальном романе о саморазвитии “Мартин Иден” -  прочитанные книги могут и становиться стеной отделяющих от людей, не читающих книги.      
       
          В русской литературе кроме Валькирии из романа Марии Семеновой, существует не менее яркий образ Валькирии из серии книг Сергея Алексеева «Сокровища валькирии».  У Сергея Алексеева валькирия уже не просто богиня скандинавской мифологии, что уносит в Валгаллу души погибших воинов или дева воительница из 10 века. Это современная женщина, что хранит знания и духовные ценности древней северной цивилизации, защищает их от врагов и их происков, держит обережный круг над своим мужчиной. Для меня отличием валькирии от других женщин стало именно наличие чести - она всегда поступает по совести и никогда не бывает стыдно за нее поступки, хотя она тоже ошибается и испытывает слабость, как и все люди. И если это твоя валькирия, то она будет с тобой до конца земного пути и не оставит на поле битвы, когда рухнут все фронты твоей жизни.  Она остается до конца. А ты в свою очередь уже никогда не покинешь свою единственную.
Из произведений Сергея Алексеева в мое творчество попал образ Карны.
 
Карна

Я не знал тебя в двадцать четыре,
И какой ты была не узнаю.
Наша юность в туманном эфире
Пролетела и близится к краю.

Мы на целую жизнь разминулись,
Безнадежно вернувшись на Землю,
Будем мерзнуть в горячем июле,
И по кругу бежать, но мы дремлем.

Ты с лица не снимаешь повязку
И во сне. Не будил на рассвете:
Любовался несбывшейся сказкой.
Возвращаться — дурная примета,

И никто никогда не вернётся.
Все сильней прошлых связей причуды.
Быт построен. Любовь не ворвется
В этот мир и о ней позабудут.

Ничего не качнётся на небе.
На земле не уйти от печали.
Мы, наверное, сделались слепы.
Мы друг друга, увы, не узнали.


         Начало стихотворения да связано с сожалением о прошлом, что мы не познакомились раньше и что прошли разный травмирующий опыт в других отношениях, и этот опыт нас изменил. Но тут акцент на другом. На том что мы свою юность, лучшие годы, когда были максимально красивы, здоровы и активны, потратили на других людей, ибо не встретили друг друга. А продолжаем тратить уже после знакомства. А ведь неизвестно сколько еще осталось. На целую жизнь разминулись, следовательно, потому что всю молодость прожили друг без друга, т.е. лучшие годы.

    “Безнадежно вернувшись на Землю” это обыгрывание строчек из стихотворения Вознесенского:

Даже если на землю вернемся
мы вторично, согласно Гафизу,
мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.

      Там по смыслу у него выходит, что суженные даже если еще раз родятся и вернутся на Землю в одно время разминутся и никогда не встретятся. Так что у меня по смыслу выходит, что мы суженные, что вернулись на землю, не имея надежды найти друг друга и 40 лет не могли найти.  И  даже встретив друг друга, мы продолжаем мерзнуть в самую жару, и что не смогли полностью растопить холод своего одиночества огнем страсти и продолжили бежать по кругу своих дел, проблем и забот. Как белки, что бегают по кругу всю жизнь и не могут выйти с замкнутого круга. Даже если клетку отнесли в лес и окрыли дверцу они все равно бессмысленно бегут дальше. И дремлем мы в переносном смысле - не живем в настоящем, а как-то находимся в полусне и в этом полусне не живем, а наблюдаем жизнь со стороны, на автомате ходил на работу, в магазине, на какие-то мероприятия, но все равно спим. Некоторые люди спят в повязке на глазах, но и днем продолжают в ней ходить, не замечая, что происходит вокруг.

   Потом идет слова отсылка к Вознесенскому в том, что не будил на рассвете:
 
– Ты меня на рассвете разбудишь,
проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.

         Но я делаю наоборот, я не бужу свою Карну на рассвете и тут начинается отсылка к Блоку:

Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне — ты почиешь, Русь…

Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне почивает Русь,
Она и в снах необычайна.
Ее одежды не коснусь.


           Я уже как Александр Блок не бужу ото сна, а любуюсь несбывшейся сказкой, что заключается во встрече суженых. Дальше снова взрывается текст Вознесенского: Возвращаться — дурная примета, и дальше мое опасение, что “ никто никогда не вернётся”. Т.е. пока мы будем ждать, чтобы встретиться снова может случиться что-то такое, что похоронит надежду на новую встречу. Никто никогда не вернется в ту точку, где мы еще могли быть вместе.

           Прошлые связи отдаляют нас друг о друга, там то незаконченные отношение и продолжение общения с бывшими, что питают надежды вернуть, то причуды нашего выбора странных личностей не подходящий для брака. Быт построен в своем городе каждый как мог выстроил свою жизнь и быт, и чтобы быть вместе, одному придется переезжать, т.е. полностью быт менять и окружение.

           Мы выстроили свой быт и свою жизнь так рационально, что любовь не может туда найти, ей не оставили прохода завалив свою жизнь кучей мелкой мишуры, кучей дел и проблем, кучей ненужных людей, связей, знакомств, мероприятий и занятий, которые заполнили все пространство жизни не оставив место для чего-то большего и настоящего. Ибо мы все равно спим и даже встретив человека что может вывести из сна в реальный мир, мы продолжаем спать.

         “Ничего не качнётся на небе” cнова отсылка к Вознесенскому

И качнется бессмысленной высью
пара фраз, залетевших отсюда:
«Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу».

            О том, что даже после встречи суженых ничего не меняется. Даже в небе ничего не качнется.

           На земле не уйти от печали. – Это о том, что, не использовав шансы что судьба дает часто один раз в жизни, мы рискуем быть несчастными до конца жизни. Да, возможно суженных, подходящих людей и не один, а много. Но за одну жизнь большое везение встретить даже одного подходящего человека.
           Встретить двух суженных за жизнь это что-то фантастическое уже, да и не нереальное уже после 35 лет.

Мы, наверное, сделались слепы.
Мы друг друга, увы, не узнали.

 
          Тут есть такая притча: Один человек тонул в море и с воплем взмолился к Богу: "Господи, помоги мне, спаси!" Мимо проплывала лодка и люди на ней предложили помощь, но человек отказался:"Нет, только Бог поможет мне". И продолжал взывать ко Господу. И второй, и третий раз проплывала лодка, но тонущий все отказывался от помощи. В конце - концов он утонул. На том свете он спросил Бога: "Господи, почему же ты не помог мне, ведь я так тебя просил?" "Глупец",-ответил ему Бог,-" Я три раза посылал тебе лодку."

         Так же и в любви. Мы ждем какое-то чудо, знак сверху, гром с небес. А в итоге не замечаем, когда судьба присылаем нас то, о чем просим, если оно несколько отличается от того, что рисовалось в воображении. Даже в Семеновой в Валькирии или Тот кого я всегда жду. Она с тем, кого всегда ждет жила рядом долгое время и даже не понимала, что это он, пока не произошло критические события и появилась угроза его гибели, им пришлось рисковать жизнь друг ради друга и тут только она поняла, что это он и есть. Так и я может после смерти скажу Богу почему он не дал мне любви, о которой я просил. А он может ответит: я посылал тебе Ее…


         А отсылка к Алексееву идет в названии. Карна (славянская мифология) — богиня скорби и горя, оплакивающая мертвых. Но есть другая трактовка. Сергей Алексеев в книге “Сокровища Валькирии” писал, что Карна — это Валькирия, которая уронила обережный круг над своим избранным, в результате чего потеряла свою силу и космы.  Хотя и может держать обережный круг.
Богиня скорби и горя, оплакивающая мертвых - отсылка о отягощению прошлыми связами, опутывания себя мертвыми уже давно отношениями.

          В стихотворении совмещается традиционный образ Карны из мифологии и Карны из книг Алексеева.  Карна — это Валькирия что оплакивает умершую любовь и кричит от боли пока не отрастут новые волосы. Что тоже я нахожу символичным. Часто после травматических отношений женщина долго не может их опустить, долго не может вернуть себе способность любить и доверять мужчине.  В реальной жизни Карной я назвал бывшую Валькирию, что не похоронила своих мертвецов в переносном смысле. Она не прожила и не прервала до конца прошлые связи. И эти связи до сих пор влияют на ее поведение и образ жизни. 

           Обережный круг что держит женщина над своим возлюбленным это некая магия, что дает мужчине силы бороться и ощущение, что его ждут и любят, как у Симонова:

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: — Повезло.

Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой, —
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

           И вот возможно я ждал Валькирию, а пришла Карна, что тоже Валькирия, но утратившая некоторые свои качества, впавшая в скорбь и уныние, но сохранившая свою сущность. Карна может снова стать Валькирией – переход этот не является необратимым. Так что и само название намек на то, что ситуация может еще измениться, когда спящие проснутся.

           В 6 книге серии «Правда и вымысел», где Сергей Алексеев раскрывает читателям предысторию цикла романов «Сокровища Валькирии», мы узнаем, где происходили события книги.  Происходили они на Приполярном Урале в окрестностях горы Манараги.  Я ходил в поход на Приполярный Урал.  Взошел на Народную, но во время восхождения на Манарагу нашу группу накрыл ливень, а потом град. Инструктор развернул нас вниз, когда уже были недалеко от вершины. Это перевернуло мои представление о целях похода, и я осознал - порой важнее осознание того, что ты на верном пути и сам путь, чем достижение цели. Мысль не моя. Прочитал у Льва Прозорова. Откуда он ее взял не знаю. Но мысль зацепила за живое.  Так рождалась моя Манарага:    

Манарага

Синева небес, как знамение
Над «жандармами» Манараги –
Не гарантия восхождения
На вершину при всей отваге

И надежде, что суть откроется,
Сокровенное станет явным.
Но счастливым не стать героями
В эру тьмы, если свет их яркий…

Словно женщина, словно Родина,
Не раскроет гора секретов,
Не полюбит их благородными,
Пристыдив за стремленье к свету.

Ведь пугаются слишком правильных,
Ненавидят в певцах пророков,
Если долго и сладко падали,
Что в тяжёлом подъёме проку?

Манарага хранит молчание,
Смельчаков охлаждая градом.
Не в ларцах за семью печатями,
Не в пещерах скрывает злато,

А в дорогах, что к ней направлены,
В сотнях книг, где искали знаки.
Путь наверх, чем трудней, тем правильней –
В нём сокровище Манараги.

               
               В стихотворении есть еще одна скрытая отсылка к Алексееву : “счастливым не стать героями в эру тьмы, если свет их яркий”.  Была в его книгах такая логика: в темные времени, когда кажется, что зло победило счастливые люди расслабляются, становятся беспечными и пропускают удары, становятся не способными выстоять в борьбе. По этой причине в тот период, когда тьма невежества и жестокости поглощает мир не стоит быть счастливым и пировать во время духовной чумы.  Не уйдешь от участи всех. Не построишь личное счастье, если мир вокруг рушится.  Поэтому серия книг рассказывает именно о борьбе за правду.  Главный герой данной серии книг тоже ищет и находит свою Валькирию и там они становятся хранителями духовных и материальных сокровищ северной цивилизации.  Гиперборея, Арктида – становится образом светлой прародины, своего пути и тайного места, вход в который открыт только тебе.

                Образ хранителей знаний и ценностей русской культуры и древней северной цивилизации всегда был мне близок. Если их никогда и не было, то таких хранителей следовало бы создать. И люди, ищущие знания и понимание того, что происходит и в чем найти смысл жизни приходили бы в места силы такие как Манарага, Белуха, Аркаим, Нинчурт, Эльбрус, Синь камень, Светлояр, Чертово городище, Шаманка или Куликово поле и встречали там иногда хранителей, которые мудрыми советами давали им силы и возможности выжить в эпоху одичания.

               Эта тайная каста хранителей знаний и ценностей, очень напоминает «Основание» Айзека Азимова,  у которого великий учёный Гэри Селдон создал науку «психоисторию». На основании мощного математического аппарата он предсказал неминуемый крах существующей Первой Империи, спланировал и воплотил в жизнь план создания Второй Империи в кратчайшие сроки (1 тысяча лет вместо 30 тысяч) после неотвратимого периода полного хаоса и варварства. Он создал Основание Энциклопедистов, которому официально предстояла задача написания Галактической энциклопедии для сохранения знаний, культуры и науки во всё больше скатывающейся в невежество Галактике.   

              Так вот хранители из книг Сергея Алексеева мне очень напомнили Основание, даже Второе Основание, участники которого имели не только знания, но и гипнотические и парапсихологические способности. В моей тайной стране есть и отголоски сакральных знаний ещё не созданного Основания, и духовные ценности будущих хранителей. Некие знаки и символы, что позволяют хранителям узнать друг друга и распознать тех, кто готов стать перенять эстафету.

               Но тайная страна из упомянутого выше стихотворения “До встречи в Гипербореи” - это конечно не сообщество людей в настоящем, прошлом или будущем, а некий эгрегор. А сама идея тайной страны вне времени была к примеру, в стихотворении Роберта Грейвса (1895-1985)

 Тайная  страна

У каждой царственной женщины есть
Тайное царство – оно для нее реальней,
Чем блеклый окрестный мир.

За полночь, когда дом затихает,
Она отложив шитье или книгу,
Невидимкой идет в свое царство.

Зажмурив глаза, она воздвигает
Решетчатые ворота в березах,
Предъявляет свои права.

А затем бежит, летит, скачет
(Конь, конечно, явился сам)
По тайным своим владеньям.

Повелевает траве расти,
Выманивает лилии из бутонов,
Кормит рыбок из рук.

Строит деревни, сажает рощи,
Благославляет долину ручьем,
Несущим прохладу к заливу.

Любимую я не спросил ни разу,
Какие законы в ее владениях
И какие там реки и горы.

Я не крался за ней в березы,
Не сидел на железных воротах,
Всматриваясь в туман.

Не за это ль она обещала,
Что, когда я умру, она мне подарит
Дом рядом с ее дворцом
Среди колокольчиков и левкоев –
И, может, мы встретимся там.

            Переводник немного изменил смысл стихотворения, ибо в оригинале автора там есть слово Муза. И именно свою Музу он не спросил ни разу какие законы в её владениях.  И его тайная страна — это бессмертие в искусстве, а Дом рядом с её дворцом это место, что выделит его поэзии Муза после смерти автора.

             Моя тайная страна это некий эгрегор цивилизации Севера, где навсегда живут наши стихи, рассказы, песни, картины, самые светлые мысли и мечты, и только там я смогу встретиться с ней, своей суженной Валькирией.  А здесь в мире постмодерна нет места мифологии и магии.  Все решают психология взаимоотношений и философия потребления. И если ты не хочешь оставаться в одиночестве до конца жизни, то тебе нужно меняться самому, а не надеяться изменить мир и людей. Как меняться это вопрос отдельной статьи. 

            Вроде бы с одной стороны, если ты сам вел аморальный образ жизни, то способен ли ты будешь вообще любить, ибо любовь это нечто светлое, далекое от грязи, разврата и пошлости, будешь ли тогда сам достоин своей суженной? С другой стороны, одной из трех составляющих любви является страсть, рождающаяся из сексуального инстинкта, и подавление сексуальности в себе романтическом началом и идеализмом приводит к тому, что любви к человеку с подавленными инстинктами не возникает даже у самой единственной из всех его суженных. Об этом немного знает семейная психология и сексология, но классическая литература скромно обходит эту тему.  А вот зря.    
         
         И самая главная мысль: когда мы пишем свои стихи, рассказы, песни – нам нужно понимать, что для кого-то даже случайно сказанная автором фраза может стать в жизни путеводной звездой, идеей, что изменит взгляд на мир и людей, изменит самого человека. И даже сам автор чаще всего даже при всем желании не может предвидеть какая именно его мысль или фраза и как может изменить многое в жизни его читателя.  Это случайное влияние произведения на жизнь читателя я назвал «Казусом Валькирии».  Ибо казус уж очень многозначный термин, подходящий для такой ситуации - это и любой странный случай в целом, и сложное или запутанное дело, и даже действие, имеющее признаки правонарушения, но лишенное элементов вины.  Так что вроде и действие автора есть, и вины нет, и последствия его действия запутаны и все это весьма странный случай.

      Трудно себе представить до какой степени мы сформированы из того, что мы слушали и читали в течении всей своей жизни, но ещё сложнее представить, как то, что мы пишем и говорим влияет на других. Как наше слово отзовётся.  Хотим мы или нет, но культура формирует нас, а мы формируем её.