100 лет назад, мы вошли в эту воду однажды

Cheri Irene, по коньячку, мой друг?
Мы так давно душевно не сидели…
Глотнём воспоминаний пряных круг
О том, что не успели, что успели —
Безудержных как вешняя река,
В которой слепо, пламенно любили,
А ныне поглотившей на века
В безмолвие, что в сердце сохранили…

Cheri Irene, по коньячку, мой друг?
Быть может, время отмотав, нам снова
Напиться, спеть Художника… И вдруг,
До крепкого в пылу поспорив слова,
Тебе признаюсь я, ты должен знать!
Однажды, научив меня летать,
Сквозь шелк сорочки остриём сосков
Меня коснувшись, жизнь мою мгновенно
Лишил покоя, отдыха и снов.
В душе дремавшая надеждою нетленной,
Не заржавела прежняя любовь.
И я готов любой ценой платить,
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
На век волшебную невидимую нить,
Которую меж нами протянули…
И вновь, как прежде, я готов отдать
Любую цену, чтобы целовать
Заветные дорожки меж холмов
Раздвоенных, до наслажденья слов,
Которые мой мир перевернули…
Войти в ту воду сызнова готов,
Cheri Irene, я пьян без коньяков…
Быть может…



              ~~~ *** ~~~


Вариант 1: 20240209
Вариант 2: 20260815

Обращение в стихе происходит в мужском роде:
так было принято общаться среди мужчин и женщин
в той команде (в той "мушкетёрской" среде),
где вращался автор 100 лет назад.

В этом стихотворении использована темы
и цитаты из потрясающего творчества
моего давнего друга и любимого поэта
Рифа Хуснутдинова, а также
Владимира Семёновича Высоцкого
и Nautilus Pompilius «Жажда»