Ода жизни
и одна мистерия», 1990
Все во мраке сойдемся.
Сбросим плоти немые скрижали.
Перетрем крови засохшую горлицу.
Переосмыслим обремененные лица.
Гноем обремененные,
потрескавшейся от сыновней злобы
землей,
пережившими свой век корнями,
роженицей,
в смерти взлелеявшей
тоскный свой плод.
Кость крыла разверзшегося
над извержением лавы
бич впечатавший шрам
в беспристрастность огня:
горький упрек, во льдах застывающий
на солнца жизнедостаточном дне, -
как еще я могу доказать?..
*** ***
Свидетельство о публикации №125071303190